Чтение онлайн

– Вы считаете, что это могло произойти из-за подавителя, который я ввела?
– Кроберг кинула взгляд на папку в руках Мельева.

– Об этом очень сложно судить, - Сергей осторожно подбирал слова.
– Введенный препарат - это агрессивный стимулятор, который привел к стрессовому состоянию эгоцитарной системы. Это я могу утверждать уверенно. Данных у нас достаточно.

– Но все же косвенно можно обвинить подавитель?

– Это кажется логичным.

Кроберг слегка кивнула. Она отвела взгляд в сторону. Ее очень интересовало то, что мог подавитель сотворить с мозгом Каро. Она вспомнила слова профессора Ростова, когда тот нелестно высказался о ее растворе. Это было за несколько дней до операции, когда она только готовила компоненты и окончательно не приняла решения о введении. Риск был велик, а прогноза по точному воздействию подавителя никто из ученых тогда не дал. Но в ее мыслях не было сожаления. Наоборот, то что сейчас происходило с ее крестником и пугало и интриговало ее.

– Нужно понять, как это контролировать, - произнесла она, глядя на книжную полку. Ее взгляд остановился из множеств книг на той, что была в темно-синей обложке. Это была лекция неопсихолога Адама Фершана. Им высказывалась теория обновления человеческого сознания через стимулирование мозговой подконтрольной мутации. Многие считали доктора Фершана безумцем. Его идеи о том, что общество можно программировать через операции на мозге, вызвали резкое отторжение научного сообщества. Кроберг тоже считала Адама Фершана недалеким и глупым ученым, но лишь потому, что он высказал свои предложения вслух.
– Чтобы начать контролировать необычные способности Каро нужно для начала их измерить, просчитать и спрограммировать дальнейший ход их развития, - Кроберг посмотрела на Мельева. Он был очень резвым на ум и уже понял к чему она ведет.

– Если бы у нас был прибор профессора, мы бы поняли каким образом у него получилось уловить нановолновое излучение симбионта...

– Почему наши собственные приборы на это не способны?

– Очевидно потому, что это новый вид излучения, который не известен науке, - уверенно произнес новоиспеченный глава отдела.

Кроберг пристально смотрела в глаза Мельеву.

– Но Кем смог его уловить?

– Вы не хуже меня знаете масштаб практического мышления профессора, - напомнил было Сергей.
– Но даже Кем говорит в записях лишь об улавливании. Практическое применение или контроль этого излучения пока за пределами наших возможностей из-за недостатка данных.

– Да, эту потерю мы не скоро восполним, - где-то внутри Кроберг от безысходности скулил ее волк науки.

Мельев придвинулся ближе к столу и положил раскрытую папку так, чтобы Елена хорошо видела чертежи и выводы Кема.

– Профессор Кем всегда предполагал, что в эгоцитарной системе Каро скрыт очень большой потенциал и что при должной тренировке его можно раскрыть.

– Или при должной стимуляции, - добавила Кроберг.

– Видимо так, - Мельев кивнул.

Елена скорчила снисходительную улыбку. Этот молодец не вызывает у нее никакого отторжения. Даже наоборот: с ним хочется работать.

– Очень хорошо, что вы, доктор, быстро включаетесь в работу, - Кроберг посмотрела на электронный календарь, встроенный в стол.
– Через месяц Каро необходимо отправить в орбитальную лабораторию Министерства для последних испытаний. Это, как мы верим, станет необходимым импульсом к завершающей стадии перерождения Каро, и мы получим чистый идеальный организм монии. Не будет уже симбионта. Однако учитывая сегодняшнее открытие, вам, Мельев, необходимо как можно скорее найти способ сдерживания агрессивной активности симбионта Каро. Вам понятно?

– Да.

– Любые средства, все что необходимо. Сделайте так, чтобы Каро был безопасен для обитателей космической станции, и она не рухнула на какой-нибудь город из-за того, что кому-то стало жарко или холодно, - Кроберг слегка улыбнулась.

– Я понял вас, профессор. Для начала, думаю, будет целесообразным вывести весь персонал со второго уровня лаборатории, - Мельев сделал небольшую паузу. Но Кроберг кивала головой, и он продолжил, - пока мы не разберемся в том, что происходит с Каро, приближаться и быть рядом с ним опасно.

– Вы уверены в том, что на других уровнях будет безопаснее?

– Холод и жара чувствовались лишь на втором уровне. Пациентов в стационаре предлагаю оставить.

Кроберг сверкнула глазами.

– Нужно понаблюдать как будет сказываться влияние на них.

– Согласна, - Елена улыбнулась. Ей нравился ход мыслей Мельева.
– Скоро снотворное перестанет действовать и с ними можно будет работать активнее.

– Второе, что важно предпринять исходя из...
– Мельев пытался подобрать более мягкие слова, - неожиданного воздействия симбионта Каро - создать гармонический контур вокруг него.

Елена замерла в пространстве. Странно было услышать эти два слова - гармонический контур, от Мельева. Но почему же? Он ученик своего учителя и все говорило в пользу того, что учеником он был гениальным. Так почему она, - бывалый ученый, так поразилась? О гармоническом контуре она услышала от профессора Кема через месяц его работы здесь, в лаборатории. Несмотря на дела давно минувших лет, она мгновенно вспомнила тот вечер и ту их встречу. Эта идея граничила с фантастикой еще больше, чем предположения Кем об экстравозможностях эгоцитарной системы больных «белой язвой».

– Профессор посвятил меня в эту свою теорию относительно недавно. После того, как мы уловили возросшую активность излучения Каро.

Вот что удивило Кроберг. Она не ожидала, что Кем поделится своими мыслями о гармоническом контуре с кем-то кроме нее. Почему он доверил свои мысли юнцу, а не снова вызвал ее к себе? И что больше всего скребло, так это то, что она никак не могла вспомнить в чем именно заключался принцип работы контура. Единственное что она могла вытащить из складок памяти - это метод воздействия на мыслительные волны эгоцитарной системы.

– Полагаю у вас есть способ практической реализации идеи Кема?

Мельев замялся.

– Продолжайте, - не выдавая своего внутреннего негодования произнесла Кроберг.

– Дело в том, что профессор полагал наличие некоторой возможности заставить эгоцитарную систему работать в нужном нам волновом диапазоне.

– В этом была суть его контура?

– В этом был смысл. Но наличие нановолнового спектра было обнаружено только что. Опытные образцы гармонического контура не работали так как нам было нужно.

– Но вы считаете, что найдете способ заставить его работать?

– Он всегда был...
– тихо произнес Сергей.

– Поясните.

– В тот день, когда профессор Кем поделился со мной идеей о гармоническом контуре, я высказал предположение, что воздействовать надо не на волновое воздействие, а на весь организм и не через создание противоположного спектра, но лишь созданием гармонических колебаний.

– Но Кем отверг эту идею? Почему?
– Кроберг сдвинула брови, ощущая, что нащупала верное направление.