Чтение онлайн

– Датчики!
– в голосе Кроберг чувствовалось раздражение.

Мельев уставился в монитор. Пальцы шустрили по кнопкам туда-сюда. И через несколько секунд Сергей выдохнул.

– Готово. Программа активирована, датчики в нужном диапазоне, - он довольными глазами посмотрел на Кроберг.

– И?
– не унималась она.

– Минимальное излучение нановолн. Объект, - Сергей запнулся, по спине прошел холодок, - «Мироток» функционирует исправно. Каро по-прежнему в коме. Полностью.

Кроберг этого было достаточно. Она посмотрела на санитаров. В отличие от Мельева, они уже понимали ее немые вопросы.

– Капсула закреплена, - произнес один из них, - транспортировка из палаты прошла штатно. Состояние пациента стабильное, - один из санитаров убирал в специальный бокс каталку, другой вбивал необходимую информацию в базу сети.

Кроберг уставилась на Марию. Но медсестра была готова к этому взгляду.

– Капсула успешно подключена к внутренней системе жизнеобеспечения. Каро по нашим показаниям находится в коме. Переподключение никак не сказалось на его состоянии.

Кроберг кивнула. Она подошла к изголовью капсулы. Еще один взгляд на забинтованное лицо Каро. Она провела по куполу рукой и направилась к «голове» трейлера.

– Мы готовы к отправке, - Елена посмотрела на время: ровно час. Она улыбнулась и бросила взгляд на Мамонтова.

– Ты улыбаешься, - скорчил кислое лицо начальник охраны, - не к добру это.

Мамонтов приказал отправляться. Он нажал на кнопку управления трапом: лестница начала задвигаться в корпус грузовика. Двери медленно закрывались, пока не издали шипящий звук и глухо задраились.

– Устраивайся, - Кроберг указала Мельеву на его стул. Он стоял рядом с боксом, похожим на книжный шкаф. Только вместо книг на полках находились электронные планшеты с данными.

Двигатель загудел. По стенам пробежала дрожь. Санитары уселись вместе с медсестрами рядом с отсеком, где находилась капсула с Каро. Трейлер плавно тронулся с места.

Мамонтов взял со столика свой планшет и уселся в дальнее угловое кресло. Он намеревался провести все оставшееся время почитывая книги и не обращая внимания на окружающих. Он кинул сигнальный взгляд Кроберг, извещая о своем решении, и включил планшет. Елена усмехнулась. Она взяла с полки электронные журналы и пухлую стопку бумаг с отчетами. Они были ее чтивом на ближайшие 120 километров. Мельев посмотрел по сторонам. Медсестры о чем-то беседовали между собой. Один из санитаров, на компактном столике заполнял какие-то бумаги. Двое других также нашли тему для разговора. Через несколько минут статичного сидения в кресле, Сергей поймал себя на мысли, что он ведет себя как пассажир самолета в первые 10 минут полета: сидит на месте, не встает. Хотя привязных ремней у кресел не было, как и светящихся надписей, призывающих их пристегнуть. Мельеву очень хотелось подойти к главной приборной панели. Что он и сделал через две минуты. Он встал из кресла, потягивая руки, в качестве оправдания за желание подняться с места. Увидев, что никому нет до него дела, он проследовал к панели. В поездке Мельев намеревался еще раз проверить свои прогнозы по наноизлучению симбионта Каро во время предстоящий испытаний.

– Возьмите кресло, доктор, - снисходительно произнесла Кроберг, не отрываясь от отчетов.

Мельев обернулся. Сначала он посмотрел на Кроберг - она ли произнесла последнюю фразу или нет. Потом он посмотрел на свое кресло. Нахмурившись, он представил, как будет его двигать к приборной панели.

– Спасибо, я постою...

– Оно двигается, - раздался участливый голос Марии. Она наблюдала за Сергеем.
– Смотрите, - она быстро встала и прошла мимо него к его креслу. Сбоку на подлокотнике была небольшая панель с кнопками. Медсестра показала ему, какие из них отвечают за движение.
– Кресло не двигается само. Просто нажимаете эту кнопку и можете перемещать кресло в любую сторону. Они на магнитах, - Мария улыбнулась, заставив Сергея покраснеть и отвести взгляд в сторону.

– Спасибо.

Мария кинула взгляд за спину Мельева. Кроберг сидела за отчетами. Но Мария, будучи постоянной сопровождающей, прекрасно знала, что профессорша всегда все видит. Одарив Мельева светом искр из глаз, Мария поспешила вернуться на свое место.

Сергей сел в кресло. Нащупал кнопку и, сделав небольшое усилие, легко проехал на полметра вперед. От неожиданности он отпустил кнопку, и магниты резко затормозили кресло. Санитары снисходительно смотрели на новичка-водителя кресла, Мария вместе с другой медсестрой хихикала, не скрываясь. Сергей улыбнулся в ответ и снова нажал на кнопку.

Огромная туша грузовика медленно проползла по главной, мокрой от дождя, улице. Сегодня в Деревне никто не гулял. Мало кто любил режущие холодные капли. Но был один взгляд, упорно смотрящий на приближающийся грузовик. Таш стоял на пятой улице и видел, как трейлер выруливает с центральной площади, сверкает фарами и приближается к главным воротам. С шумом грузовик проехал мимо него, обдав холодным воздухом. У сторожки грузовик остановился. Охрана сверила данные и открыла ворота.

Трейлер мчался по дороге через редкий лес. Это был внутренний буфер - зона, граничащая непосредственно с Деревней. В ней было мало растительности. В основном тут росли деревья, чьи семена ветром донесло сюда или специально были посажены по приказу Кроберг. Во внутреннем буфере находилась первая линия атмосферного контроля. Сто двадцать огромных ветродувов курганами располагались вокруг Деревни. Их включали, когда в Деревне кто-то из больных ранился до крови. Задачей огромных вентиляторов было нагнетание огромной массы воздуха вокруг Деревни, не давая вирусу, потенциально оказавшемуся в воздухе, выйти из области. Скоро грузовик подъехал к внутренней границе буфера. Это вторая, срединная, стена высотой в тридцать метров. Она была выполнена из шипастого микросплава, который за счет наличия миллионов микролезвий, при соприкосновении прорезал и цеплял любой материал. Стена была под напряжением, убивающим в секунду. Вдоль нее, охрана периметра то и дело находила трупы животных, осмелившихся неосторожно приблизится к смертельной преграде. Через каждые пять метров на опорных столбах были установлены магнитные и импульсные излучатели. Опоры выглядели, словно стволы деревьев: они были утыканы датчиками, уловителями и радарами. На первый взгляд камер наблюдения не было. Но на самом деле они были повсюду, в том числе и на деревьях.

Трейлер проехал через ворота охраны и въехал в лесополосу. Это была внешняя зона или внешний буфер. Он был старательно засажен деревьями, чтобы стать естественным продолжением Дарьиного леса, находящегося в шести километрах отсюда. Природная красота, по задумкам создателей резервации, должна была не только создать образ заботы о жителях, зараженных «белой язвой», но и надежно преградить путь искателям правды. С правой стороны деревья были особенно высокими и плотной черной стеной тянулись к небу. Это была красная зона. Для наблюдений издалека она представлялась наиболее неудобной. Из-за густой растительности невозможно было разглядеть что-либо нужное. Взору представал лишь густой неприступный лес, горделиво охраняющий свой покой. Слева располагалась так называемая зеленая зона. Обширная площадь с более редкой посадкой деревьев и другой растительности. В ней было много средних и низких по высоте деревьев. Они были неказистыми и уродливыми, нечета высоким гордым древам напротив. Лет пять назад на Деревню обрушился сильный ураган. Он прошелся по предлесью губительной силой, оставив свое клеймо. Дорога струной прорезала голый лес, идеальная почти без поворотов. В зеленой зоне было много построенных поселений. Все они были муляжами. Ширмой реальной жизни зараженных. Самые близкие из домов находились в полусотне метров от дороги. За голыми черными стволами деревьев хорошо было видно крыши и дым, выходящий из каминных труб. Желтый свет в домах насмешкой светил и днем и ночью. В окнах даже можно было разглядеть прохаживающиеся тени. Безлюдные лжецы жизни. Таких поселений в зеленой зоне было семь. Еще одно находилось в красной зоне. Несмотря на свой призрачный статус, среди картонных домов были и настоящие. Их населяли люди из крови и плоти. Это были сотрудники резервации. В основном это были охранники. Но были и санитары, и даже медсестры, пожелавшие поселится в лесу, подальше от холодной лаборатории. Дома были вполне комфортны и имели по две-три комнаты. Однако работники не считали их элитным жильем, несмотря на то, что они были куда комфортнее, чем коморки в лаборатории. В большинстве своем, в камуфляжных деревнях проживали люди Мамонтова. Одну половину он нанимал из вышедших в отставку солдат, другую формировал из наемников разного рода. Общей чертой у них была страсть к безделью и картам. Работы в резервации было немного, и она была не очень сложной.

Автопоезд подъезжал к внешнему периметру карантинной зоны. К единственным воротам в двадцатиметровой по высоте стене, растянувшейся на несколько десятков километров. Это было ничем не примечательное, серого цвета ограждение. Стандартное сооружение, предупреждающее о том, что за ней находится территория, принадлежащая Министерству науки. Это значит, что на ней действует особый режим, позволяющий применить любую силу к нарушителю. Министерство надежно хранило свои тайны. Стена-ограждение была сделана из композитной стали с деревянными вставками, на которых был нанесен герб Министерства: двуглавый серебряный орел, держащий две пальмовые ветви в когтях. На его груди, в центре герба, располагался свиток Семи постулатов. Когда-то давно на свитке был изображен Георгий Победоносец, разящий Змия. Но в эпоху больших реформ Министерства было решено нанести на свиток семь постулатов, которых должно придерживаться Министерство в своей деятельности. Самый популярный из них гласит: истина - наука, наука - истина.

Двери ворот отворились. Они были автоматизированы. Рядом не было ни наблюдательных вышек, ни каких-либо свидетельств особой охраны объекта. Через два километра трейлер выехал на скоростное шоссе, ведущее в город. Сидящий в своем кресле Мамонтов вскоре погрузился в сон. Он любил скоростные магистрали - они были идеальными... для мирных сновидений. Трейлер мчался к намеченной цели - Ладожский космодром. Он находился в ста двадцати километрах от резервации, на искусственных островах Ладожского озера в административных границах города Шлиссельбург, который являлся частью третьего агломеративного округа Петрополиса. Кроберг называла его «зловонным муравейником» и редко бывала в нем. В ней была сильна любовь к историческому Санкт-Петербургу, который почти был утерян; она видела его лишь по старым фотографиям. Панорама города, как и тихие спальные районы, ей напоминали о разрушенном доме. Елена часто просматривала кадры хроники. В своей квартире, в одном из элитарных районов Петрополиса, у нее была собрана большая коллекция объемных проекций городских улиц. Когда ей хотелось побыть одной, запереться в себе - она включала проекторы и отправлялась бродить по историческим улицам любимого города. Солнце тогда было другим, иным был запах улиц. Елена закрывала глаза и вдыхала аромат давно ушедшей эпохи. Она не жила в то время, но очень ярко представляла, как должен был пахнуть тогда воздух. Именно поэтому она не любила бывать в Петрополисе. Даже ее уютная квартира в богатом районе не манила к себе. Чем реже она видела кишащий муравейник, тем лучше было ее настроение.

Кроберг смотрела на увлеченного Мельева. На ее лице скользнула улыбка от того, что Мария уже несколько минут не отрывала от него взгляда. Сергей не замечал этого. «Очередная жертва», - сказала себе Кроберг. Мария была старше Мельева на пятнадцать лет. Однако внешне она выглядела как сочная тридцатилетняя женщина. Мельев оценил ее при первой встрече как свою ровесницу. С Марией Кроберг работает больше десяти лет. Познакомились они в клинике красоты «Цора», в ее отделении в старом Санкт-Петербурге. Уже тогда Мария показалась ей хорошей исполнительницей. Таких Кроберг любила. И тот факт, что она цепляется за молодость также, как и Елена добавил ей бонусов для будущего трудоустройства. Через неделю знакомства, Кроберг пригласила Марию на деловой ужин. На нем она рассказала о том, чем занимается и что является видным ученым, которому остро необходимы исполнительные и молчаливые сотрудники. Мария полностью отвечала вкусам Кроберг. Уже через час ужин перестал быть деловым, когда они провели вместе ночь. Через три дня Мария пришла устраиваться на работу в резервацию. Кроберг позволила ей выбрать место, где она будет жить, пока будет длиться ее вахта. Мария выбрала отдельный дом в поселении в лесу. Как выяснилось, она любила уединение. И факт большой концентрации тестостерона в таких поселениях играл не последнюю роль.