Чтение онлайн

А мы — я и Назаров, даже не ожидая завершения представления, счастливые и немного озабоченные нахлынувшей на нас страстью, поспешно свалили с праздника. Наша миссия закончилась. Стас даже переодеваться не стал. Так и шли мы по городу: девушка в ситцевом платье и юноша в форме времен войны. Крепко держались за руки, а иногда останавливались, в местах, где нам казалось не так людно и, растеряв всю совесть, неприлично пылко целовались.

Хоть до дома Стаса и было двадцать минут ходьбы, хоть мы и торопились, но попали мы к нему в квартиру далеко за полночь. Когда уже давно отгромыхал вдали салют и разъехались все участники и зрители по домам. Даже полицейские все давно сняли оцепление и, отрапортовав начальству, покинули службу. А мы все шли, шли и шли. Сначала через набережную, проводив наконец за горизонт солнце. Потом через кафе. Как и во все предыдущие репетиции мы естественно снова сильно проголодались. А потом просто по ночному городу. Вдвоем. Вместе. Два идиота, охваченные счастьем.

Я всегда плохо сплю в чужом доме, в незнакомом мне месте. И несмотря на то, что прошлая ночь у меня получилась бессонной, в эту я тоже, можно сказать, так и не смогла расслабиться. Нет, не в смысле того, что со Стасом у нас ничего не получилось. В этом плане у нас все вышло более чем замечательно. Охмуренные страстью и наконец дорвавшиеся друг до друга, едва оказавшись в его комнате наедине, мы, конечно, поначалу вдруг немного оробели. Продрогшие из-за долгого блуждания по не очень ласковой майской ночи, встали скованно друг напротив друга в кромешной темноте. Я смущенно поежилась.

С небывалой легкостью направляясь к Назарову домой, мы мозги свои не включали — нами правили одни лишь эмоции и необузданное желание. А тут вдруг скромно притихли.

Стас взял в руки мои озябшие ладони:

– Замерзла?
– спросил.

– Немного, - пожала плечами я.
– Почти нет, - чуть-чуть соврала.

– Давай, я куртку уберу, - потянул он за мои рукава. Джинсовка сползла с плеч, а потом я и вовсе оказалась без нее. Стало еще более неуютно в одном лишь легком летнем платье. До тех пор, пока я снова не оказалась в мужских объятиях.

Губы, нежно скользнувшие по моим губам, снова вскружили мне голову:

– В этот раз не сбежишь?
– тихо-тихо прошептали они мне, подобравшись к уху.

Я мотнула головой:

– Нет.
– Отклонилась, открывая шею. Губы продолжили путь по ней. Живо накропали пунктирную дорожку, по которой, быстро разгоняясь, тут же побежало к груди тепло. А может это просто ладони Стаса ее коснулись, разжигая жар, а вместе с ней похоть.

Пояс у платья, легко развязавшись, упал под ноги. Пряжка солдатского ремня тихо щелкнула. И после, в один момент, куда-то улетучилась наша скромность. Все то, чего я не успела испытать четыре с лишним месяца назад, мы с лихвой и без особого труда восполнили в этот раз.

Легко и со вкусом растворилась я в неге. Может, конечно, я просто подзабыла за время длительного воздержания, но на тот момент мне показалось, что это случился самый лучший секс в моей жизни. Самый сладкий, самый взрывной, пускающий горячие волны по венам, самый необузданный и в то же время такой нежный и трепетный. Немыслимое сочетание - неприкрытая похоть и самозабвенное обожание, которым меня одаривали.

Возможно это все были мои простодушные девичьи фантазии и мне мерещилось то, что хотелось видеть, а Стас в это время просто тупо пользовался моментом и мной. Все может быть. Но уж больно вкусным, восхитительным получился этот момент. Поэтому чем бы ни руководствовался Назаров, я эту нашу ночь, не задумываясь, назвала бы лучшей и повторила бы еще. Да и он я уверена, что тоже повторил.

В итоге желаемое удовольствие мы получили сполна. Пресытившись, умаялись и вскоре задремали. Все же время было позднее, а день выдался насыщенным и утомительным, а у некоторых еще и ночь накануне в беспокойстве прошла. Так что, поначалу отключиться получилось все-таки и у меня. Я свалилась в забытье, но ненадолго. Дрема быстро испарилась. Не в своей постели мозг все же отказывался отдыхать. Бунтуя, он — мятежный то и дело подкидывал мне мысли одну за другой, и я ничего с этим не могла поделать.

А что еще делать в тишине чужой комнаты, маясь от бессонницы? Оставалось только рефлексировать.

Встреча «после войны» сорвала нас с тормозов. Как очумелые мы забыв все условности, бросились в объятия и утонули друг в друге. Охваченные эйфорией, скорее наверстывали упущенное. Обменивались как можно большим вниманием и нежностью. А еще болтали без умолку, когда выдавалась передышка от поцелуев. Чего мы только со Стасом не обсудили?! И прошедший праздник, посвященный победе в Великой Отечественной Войне. И саму войну. Каждый припомнил семейные истории — про прадедов и прабабок в те далекие времена…

– Ему оставалось несколько километров до Берлина, когда победили, - рассказывал про своего не такого далекого предка Стас, - но зайти в него им не дали. Загрузили в вагоны, и-и-и… через весь материк повезли в обратную сторону - на Дальний Восток. Так что он еще и на Японской войне был. Там при переходе через степи столько народа полегло просто от жары и зноя. Прикинь, пройти всю войну — уцелеть и потом умереть от жажды и перегрева…

Представить такое несложно - бесспорно, страшно и обидно. Невольно тут же в мыслях закрался персональный страх: только бы Назаров не попал с этой гребаной армией на какой-нибудь вооруженный конфликт. Сейчас нет войны, и год — это всего лишь двенадцать месяцев. Но не в таких уж далеких девяностых годах, кто бы мог подумать, что во вроде бы мирное время мальчишки, отправившиеся служить, станут участниками боевых действий. Мой дядька — мамин младший братишка, таким образом, например, в девяносто пятом оказался на войне…

Наш разговор плавно переключился на Чечню.

А сидя в кафе и ожидая, когда нам принесут заказ, мы взялись обсуждать свои любимые и нелюбимые блюда. Самое время было поговорить о еде. Мы вспомнили каши из детства, рыбий жир в садике и вареный лук. А потом всплыли в разговоре наши подгорелые, но такие аппетитные гренки и… конечно же, каждый из нас сразу же воскресил в памяти нашу первую близость. Спонтанную и такую странную. Как недавно все это случилось и как давно… Сколько всего произошло. Измена, раскаяние, отчаяние, ненависть, ревность и еще много всякой прочей дряни. Все это смешалось и на выходе из таких неприглядных ингредиентов получилась вдруг любовь. Больная, конечно, какая-то и корявая, однако имеющая место быть. И как мы со Стасом не сопротивлялись, судьба нас снова свела вместе.

– Пойдем ко мне, - именно после всплывшего в разговоре нашего совместного жареного хлеба Стас вдруг мне предложил.

– Гренки жарить?
– улыбнулась я.

Он вернул мне улыбку и качнул головой.

– Не-а. Спать.

И вот мы спали. Здесь, у него — у Назарова. Он действительно спал. Крепко, спокойно и удовлетворенно. Перед отбоем, как и тогда, в декабре, он со мной легко и сполна кайфанул. Правда не так быстро и с полным исключением последствий. Не забыл — позаботился обо всем. И обо мне и о детях. Точнее, чтоб они как раз невзначай у нас не завелись. После с уже знакомым мне послеоргазменным безмятежным взглядом и мягкой улыбкой уставился в мои пока еще расфокусированные глаза, коснулся их губами. Еще одна мелкая, завершающая волна экстаза пробежалась по моим жилам, отрешая от внешнего мира, уводя в себя, в свое личное блаженство. Там меня и отыскал шепот Стаса:

– Юль, - позвал он меня.

– М, - я потянулась, закинутые за голову руки задели стену. Выныривать из моря наслаждения мне пока не хотелось. Тело выгнулось, предлагая продолжать его ласкать. Без стеснения и даже настырно. Теперь, когда я все это вспоминала, давно вернув свои разжиженные сексом мозги на место, мне было немножко стыдно за свою похотливую ненасытность. Но, пропав в ощущениях, обычно плохо соображаешь. Инстинкты и эмоции вылезают на первый план. Именно поэтому до меня не сразу дошел смысл следующих слов, сказанных Назаровым: