Чтение онлайн

Я и сама понимала, что просто напросто придиралась к каким-то мимолетно услышанным словам и придавала им слишком много значения. Зато к заявленным мне напрямую признаниям относилась слишком предвзято. Меня явно преследовала какая-то мания в желании отыскать во всем какой-то подвох. Не знаю почему, но я страшно боялась поверить, что Стас меня действительно любит. Причем только меня. И я упорно зачем-то искала опровержение.

– Слушай, а что у тебя с Янкой?
– спросила я ни с того ни с сего, когда мы выбрались на свет из темного подъезда. Я безусловно явно нарывалась на выяснение отношений, но мне просто до чертиков надоела вся эта неопределенность...

– Слушай, а что у тебя с Янкой?
– спросила я ни с того ни с сего, когда мы выбрались на свет из темного подъезда. Я, безусловно, явно нарывалась на выяснение отношений. Мне просто до чертиков надоела вся эта неопределенность.

Довольный на тот момент жизнью Стас от моего вопроса впал в ступор. Он не понял, как после такого классно проведенного времени между нами могла вдруг всплыть МалышЬ. И, главное, зачем?

– В смысле? – на меня уставился растерянный взгляд.

– В обычном смысле. Вы поругались, что ли? Расстались? – Такой вывод напрашивался сам собой. Я и Стас, начиная с ночи после празднования Дня Победы, занимали друг у друга практически все свободное время. Мы расставались разве что только на ночь, чтобы очень ранним утром встретиться в конце моей улицы опять. Такую глобальную занятость просто нереально скрывать от своей девушки. И если отношения не разорваны, то обстоятельства нужно чем-то объяснить. Неужели Яна перед долгой разлукой не хотела почаще находиться рядом со своим любимым? Хотя… припоминая себя, ровно год назад я вообще-то тоже не ходила хвостом за своим парнем. Тогда у меня в полном разгаре шла сессия (как и сейчас впрочем) – забот хватало. Тем не менее, мы нет-нет пересекались - чаще ночью. Призывник в последние дни старался вдоволь насладиться свободой. День по большей части проводил с друзьями, плюс родители, бывало, чем-то его загружали – картошку, как помню, сажали. А ночи полностью мы предоставляли друг другу. Юрка, честно сознаться, тогда немного задолбал меня своими домогательствами. За май и хвостик июня настолько меня залюбил, что надолго хватило. Аж до двадцать первого декабря…

Мелькнувшие ненароком воспоминания заставили меня слегка передернуться. Очень может быть, что и Яне точно так же выделялись сейчас ночи. Причем настолько бурные, что она и рада, что ушастый на целый день просто испарялся из ее жизни.

У Назарова припертого моим дотошным любопытством к стенке, взгляд из растерянного превратился в досадный, что ли. Поднятая мной тема его не вдохновила.

– Ну… да… - как-то не очень внятно подтвердил он мою версию.

– Что да? Расстались или поругались?

Стас зашарил в карманах, вставил в зубы сигарету. Занервничал.

– Поругались и расстались, - выдохнул недовольно в сторону. Затронули явно неприятный момент его жизни.

– Давно?

– Давно. Вскоре после ментовки. – При слове «ментовка» он немного осекся, бросил на меня настороженный взгляд, словно боялся, что я могу на него обидеться. Смешной. На данный момент меня волновало совершенно другое.

– Из-за чего поссорились? Надеюсь, не из-за меня?

Стать причиной раздора мне почему-то не очень хотелось. Или… Или все же лучше, чтобы поступок был сделан ради меня? Я потерялась в своих ощущениях. То, что мной моментально забили вакантное место – такое тоже не прельщало. Ведь Назаров именно тогда, после пятнадцати суток вдруг вызвался стать моим партнером в вальсе. Сразу, получалось, переметнулся, питая хоть слабую, но надежду, что я вдруг, как и тогда в декабре, дам себя трахнуть. Янки, выходит, у него не стало. Нужна стала замена. Ну вот, собственно, так и вышло. Старания в виде плясок прошли не зря - я дала…

Мои мысли – жуть какая-то, от которых даже подташнивать стало и коленки затряслись мелкой дрожью. Хотя коленки – это все же от недавней физической нагрузки, их, нет-нет, да потряхивало. Вспомнив подробности этой самой нагрузки, мне сделалось совсем нехорошо. И зачем я только взялась выяснять отношения?

Стас ответил не сразу. Внимательно разглядывая мое лицо, тоже, похоже, задумался, что лучше сказать.

– Нет, не из-за тебя, - успокоил в итоге. Я горько хмыкнула, а он продолжил: - Из-за меня. Из-за моих косяков. А тут еще армия. Целый бессмысленный год.

– Бессмысленный? Почему? Она не хочет ждать?

– Нет. Меня нет. Перспектив никаких. Образования нет, и уже не будет. Работы, получается, нормальной – тоже. Ну и изменяю еще.

Ага, все же я хоть и через «ну», последним пунктом, но встала костью в горле между ними. «Эта», что поздней ночью катается с Тасечкой, а потом еще и бегает, вымаливает у папочки послабление в наказании для провинившихся мальчиков, сделала свое дело – разлучила голубков.

Мы со Стасом, как вышли из подъезда, так и стояли возле него. Мимо нас проходили прохожие, а возле ног топтались, разыскивая чего бы склевать – голуби. Отлетевший окурок заинтересовал одного из них – самый любопытный сбегал, рассмотрел, что это там свалилось дармовое и, разочарованно взмахнув крыльями, удалился восвояси.

Значит, Малышу никчемный Тася стал не нужен. Ну и хорошо, пусть валит. Скатертью дорога. Вот только Стасик мой стоял теперь какой-то не в духе. Наверное, расстроился, что так вынужденно пришлось стать моим, а не Янкиным.

Вина и чувство разочарования охватили меня.

«Ну и что», - ответил Назаров Крайнову, когда тот предрек ему, что я брошу его ради Юрки. Само собой – «ну и что», если я просто вместо утешения.

– Жалеешь? – спросила я.

Стас сдвинул брови:

– О чем?

– Что ушла. Янка.

Хмыкнул:

– Нет. Так лучше, - устало и раздраженно вздохнул. – Блин, Юль. Ты хочешь об этом говорить? – посмотрел на меня исподлобья.

– Да.

– А я нет. И не понимаю, зачем тебе это, - вспылил.

«Точно жалеет», - мелькнуло у меня в мозгах. Не знаю, на чем я основывала свои выводы, но нутром чувствовала, что это так. И Яна, наверняка, жалеет. В запале высказалась, наверное, хлопнула дверью, рассчитывая, что хоть и не очень верный Стас, но рванет за ней. Однако подкаблучник в кои-то веки решил взбрыкнуть – показал характер, вспомнил о чувстве собственного достоинства. Уходишь? Уходи…

А может и не так. Может и бежал за ней раб и умолял, а хозяйка-принцесса не простила – заставила раскаиваться и мучиться в агонии. А Назаров неплохую так-то агонию тут со мной устроил. Всем бы так гореть в аду… Поупражнялся с горя до тряски в конечностях и теперь еще огрызался, словно меня ничего не касалось.

Так что – нет! Я все же хотела об этом говорить. Сколько можно молчать, в страхе разрушить то зыбкое, что между мной и Стасом вдруг образовалось. Что вообще между нами? И что с Малышом случилось, тоже очень хотелось знать. Потому что в их расставание я все равно до конца не верила. Люди, порвавшие отношения, разбегаются и не общаются. Так ведь? А Янка Стасу звонила. Тогда, когда мы сидели в кафешке, после блуждания по мебельному магазину. Было? Было. Да, давненько – чуть ли не два месяца назад. Кто-то посчитает меня маразматичкой. Мало ли зачем можно позвонить бывшему? Шпильку, допустим, она забыла у Стаса дома. Или трусы… Угу. Допустим так. Но дело в том, что звонок еще один я видела и позавчера. После зачета мы еще не разошлись – скучковавшись почти всей группой обсуждали вопросы и ответы. Назаров прижимал меня к себе, и я почувствовала, как в районе наших соприкоснувшихся бедер прожужжал вибровызов. Стас закопошился, ну и, когда он достал телефон, я заметила, кому не терпелось поговорить – не слепая. Малышу, естественно.

Позавчера! Позавчера Яна звонила тому, которого не хотела и не собиралась ждать. Зачем? Вот зачем?

Тасечка ей тогда не ответил (при мне, во всяком случае) и был со мной до вечера. В парк мы ходили. На каруселях прокатились. Тогда же, на улице, еще мне Юра позвонил. Сообщил, что скоро станет известна дата его дембеля, а я сказала, что гуляю с девчонками на аттракционах и мне пока немного некогда. Непродолжительный вышел у нас разговор. «Девчонка»-Стас, с которым я тогда была, губы недовольно поджал, но промолчал. А я еще тогда мысленно припомнила ему жужжание мне в задницу от Малыша. И посчитала, что в расчете мы оказались. Потом все эти телефонные звяканья отошли на второй план – подзабылось, простилось. Но теперь я все же хотела пояснений. Для чего бывшие общаются? Не понимает он, видите ли, зачем мне это…

– Затем, что ты спишь со мной, - я тоже огрызнулась. – А еще мы вот тут стоим, - я махнула в сторону двора, где бегали на площадке дети, а мамаши и бабки за ними надзирали, но так как это дело не всегда занятное, они с интересом наблюдали и за происходящим вокруг. За нами, например. Как мы пришли в обнимку, а выйдя, сейчас слегка вздорили. Вроде бы пока слегка…

– В смысле стоим? – Стас, недоумевая, оглянулся, потом на наши ноги посмотрел и мне в лицо, напряженно. – И что?

 – Ни что! Я имею право знать, от кого и когда мне может прилететь.