Чтение онлайн

Я в тот момент подумала, может и в самом деле, взять и все забыть. Вернуться к упорядоченной жизни. Начать готовиться к свадьбе. Сделать в квартире ремонт. Купить кухонный гарнитур и родить себе Арсения. Или все же лучше — Елизавету. Дочку. Девочка мне представилась слегка ушастая, но это неважно.

А поцелуй получился каким-то пресным. Впрочем, он, скорее всего, всегда таким был с Юркой. Или же я просто не могла так сразу перестроиться от одного парня к другому. Да и вообще я не хотела ни на кого перестраиваться. Ничего и ни с кем я не хотела.

– Все. Не надо, - вырвалась в панике из объятий. Меня начала колотить нервная дрожь. Юрка снова потянулся ко мне.
– Не надо. Пусти. Все хватит. Юр, не надо.
– Я все-таки вырвалась окончательно. Дыхание мое было тяжелым, надсадным. Я могла вот-вот разреветься.
– Я не хочу, - прошептала я, а потом еще менее слышно: - Я тебя не люблю. Прости.

Выскочив из машины и неуклюже волоча за собой медведя, я стремительно понеслась к дому. Юрка психанул и в отчаянии просигналил мне вслед. Потом выбежал и нагнал меня у самых ворот. Схватил за руку. Развернул.

– Не уходи. Подожди. Подожди, - сжал крепко, потом, когда я остановилась — ослабил.
– Хорошо. Давай не будем пока ничего такого... Не будем..., - сглотнув, кивнул.
– Давай просто, как друзья. Давай сходим куда-нибудь.

Я замотала головой. Сколько можно?

«Уж лучше еще одна пощечина», - в третий раз за эти несколько минут подумала я.

– Давай не сейчас. Давай завтра…, - настаивал он.

На меня смотрели упрямые Юркины глаза. А ведь я их когда-то любила. Он всегда точно и четко знал, чего хочет. И этого же обязательно должна была хотеть я. Всегда так было. С ним сложно спорить.

– Не знаю, - выдохнула обреченно я.
– Не знаю… Нет... Посмотрим…

Я не обнадеживала. Я просто устала от этого разговора. Пусть из-за моей нерешительности мне опять могли продолжить выносить завтра мозги, но сейчас уже просто не было никаких сил. Я хотела уйти.

– Я позвоню завтра, - это последнее что я услышала, прежде, чем хлопнула калиткой.

Дома мама уже закончила говорить по телефону и теперь рылась в коробке с лекарствами. Шуршала блистерами, переворачивала их, читала и снова отбрасывала в общую кучу.

Я поднялась на две-три ступеньки, когда мама меня окликнула. Честно говоря, я не думала, что с заботами о Насте мои передвижения вообще кто-то замечал.

– Юля, - позвала меня она. Я остановилась и обернулась.
– Ты куда ходила?
– спросила.

– Тут. Во двор, - пожала плечами.

– К кому?
– внимательно оглядела зажатого зверя в моих руках.

– Да… Так… - отмахнулась.

– К кому?
– настойчиво повторила.

– Юрка приезжал, - недовольно выдохнула. Вот какая ей разница?

– Что он хотел?

– Медведя отдал.

Мама снова окинула критичным взглядом игрушку. Нахмурилась.

– Чтоб я его здесь больше не видела.

– Кого? Медведя?

– Юру.
– Мама снова закопошилась в коробке с лекарствами.
– Не смогла дождаться парня, теперь нечего к нему бегать, - пробубнила между делом.

– Я не бегаю, - с обидой пробурчала я в ответ.
– Он сам приперся.

– Вот пусть и не приходит больше. И не вздумай даже пытаться возвращаться к нему. Он не простит. Не надейся.

– Я и не надеюсь, - сказала будто в пустоту. Мама не понятно, то ли со мной говорила, то ли просто сама с собой продолжала размышлять:

– Не сейчас, так потом упрекать будет. Этот точно будет. Особенно когда нарожаешь… Все нервы вымотает.

«Бу-бу-бу, бу-бу-бу…», - я недовольно выдохнула и поплелась наверх. Заглянув к сестренке в комнату, кинула ей плюшевого на кровать:

– На. Это вам.

Настька приподняла голову и изможденно улыбнулась:

– Ой. Такой классный… Откуда?

Классный — это хорошо. А откуда — неважно. Будущему племяннику мишка, пожалуй, должен был пригодиться.

На проводах Юрки мы не спали почти всю ночь. Пили, ели, даже танцевали. Невзирая на позднее время и соседей, музыка громыхала на полную громкость. Правда, где-то после полуночи чуть-чуть угомонились, но все равно никто не расходился. Родные и близкие разговаривали между собой, кто-то затягивал русские народные, а призывник, уединившись со мной, наслаждался последними часами «свободы». Покемарили мы с ним тогда перед отправкой от силы час-полтора.

В ночь перед уходом в армию Стаса я тоже не смогла уснуть, хотя собиралась. Легла с твердым намерением не думать и не вспоминать, но не получилось. Так и провертелась в кровати до рассвета. Закрывала глаза, а через пять-десять минут они снова сами открывались. Я хваталась за телефон, заглядывала в него в надежде получить весточку, но тщетно, естественно. Назаров упрямо молчал. Завидовала я его стойкости, а может и безразличию. Как мне хотелось в тот момент так же пофигистически относиться к тому, что нам предстояло расстаться на целый год, а возможно и навсегда. С таким его категоричным настроем, я подозревала, что нашим отношениям действительно наступал конец.

Вообще-то, так оно и было. Умом я это прекрасно понимала, но душа отказывалась смиряться. Она болела.

После четырех утра я даже лежать уже не смогла. Сидела, стояла, ходила в своей комнатке четыре на четыре. За дверь не высовывалась, чтобы не напрягать своим брожением родителей. Вскоре они проснулись и засобирались на работу. В душе лилась вода, на кухне шумел чайник, мамины босые ноги семенили туда-сюда по ламинату. Шаги отца звучали более грузно. Его телефон бесконечно названивал. Папа недовольно бубнил в трубку, иногда рявкал. Трудовые будни у него начались задолго до начала рабочего дня. Такое случалось. Бывало, он срывался по тревоге и ночью. Неудивительная обыденная в нашей семье суета.

Звонки. Звонки. Звонки.

А мой телефон молчал.

В шесть сорок пять к нашим воротам подъехала служебная машина. В шесть пятьдесят две выбежал из дома отец и уехал. В семь восемнадцать из двора напротив, шурша колесами по так понравившейся вчера Юрке брусчатке, выехал Мерседес. Не вчерашний бабкин серебристый седан, а черный джип – сосед отправился наращивать свой и так не хило сколоченный бизнес. В семь сорок три как угорелый унесся и мамин автомобиль, рассчитывая успеть, к восьми добраться до рабочего места хозяйки.