Чтение онлайн

— Ну, кто как. Кто-то скрывает, а кто-то наоборот… Помните вот эту вещь?.. — Ольга напела пару тактов из «Богемской рапсодии». — Вот он, например, ни капельки не скрывал. Весь мир знал.

— М-да… — снова хмыкнул король. — Достаточно откровенный у вас мир. Судя по тому, как ты прозвала бедную Камиллу…

— Это Элмар вам сказал? А мне строго-настрого велел не говорить, чтобы вас не смущать…

— Ну, знаешь, если бы это сказала ты, я бы действительно мог смутиться. Но с Элмаром у нас все по-другому. Это еще что, он же теперь на радостях всем товарищам расскажет… Похоже, сегодня вечером на Камиллу будет большой спрос… Может, хочешь отдохнуть?

— Нет… Но если вы хотите спокойно почитать, я не буду мешать.

— Напротив, мне приятно с тобой общаться. Просто я вижу, ты какая-то вялая, глаза трешь…

— Это у меня высокое вдохновение кончилось, — пояснила Ольга. — Ваше величество, а вы обещали рассказать, как Элмар научил вас.

— Собственно, он не совсем правильно выразился. Научился я сам. Он просто вызвал у меня желание научиться смеяться.

— Разве так бывает? А как же вы жили до того?

— У нас и не то бывает. К примеру, очень хорошо помню, как меня научили состраданию. Мне тогда было лет семь или восемь, и я замучил кошку в каких-то познавательных целях, уж не помню, что я хотел узнать, но бедная киска этого не пережила. Я даже не понимал, за что меня ругают. Мэтр Истран тогда поступил очень правильно. Вообще-то телесные наказания применительно к принцам запрещены, но он затащил меня в свою лабораторию и выпорол так, что я неделю не мог сидеть. Зато после этого я очень хорошо понял, что такое боль, и никогда больше не мучил животных. Потому и охотиться до сих пор не люблю… А с Элмаром… Познакомился с ним у ворот дворца, в которые он ломился. Выглядел он тогда красивее некуда. Длинный лохматый мальчишка в грубой рубахе, распахнутой почти до пояса, кожаных штанах и меховом жилете, на поясе меч, на шее ожерелья из каких-то зубов и когтей в три ряда, в волосах перо… И при всем этом еще конь и здоровенная собака. Я проходил мимо и заинтересовался, по какому поводу скандал, слово за слово, выяснилось, что к дядюшке прибыл его законный бастард, с браслетом, все, как положено, а стража его не пускает.

Я пообещал сам проводить новоявленного кузена к королю. Настаивать пришлось долго, но в конце концов стражники пропустили Элмара вместе с его конем и собакой, ворча себе под нос, что принц Шеллар такой зануда, что с ним лучше не связываться. Элмар посмотрел на меня и улыбнулся. Ты же сама видела, как мой дорогой кузен улыбается. Способность мгновенно располагать к себе людей своей варварской непосредственностью была у него тогда даже в большей степени, чем сейчас. Так и помню его — лохматый, загорелый, синеглазый, в своих дикарских украшениях и с потрясающей улыбкой во все лицо. «А ты правда принц?» — спросил он. «Да», — ответил я. Он загорелся каким-то неземным восторгом и радостно вскричал: «Так мы — братья?» «Мы кузены, — поправил я его. — Но братья у тебя тоже есть. И сестры». И в тот момент, стоя напротив Элмара и серьезно глядя на его восторженную улыбку, я почувствовал себя действительно каким-то занудой. Понял, я должен улыбнуться в ответ, иначе кузен сочтет меня невежей и задавакой. Не сказал бы, что это у меня получилось с первого раза, Элмар потом говорил, что, не будь он мужчина и воин, сбежал бы сразу же от такого улыбчивого родственника, но он мужественно промолчал. А я еще успел перепугать тетушку и обеих кузин, прежде чем мои зверские гримасы заметил мэтр Истран и понял, что это я так улыбаюсь. Мэтр отвел меня тихонько в сторонку и посоветовал потренироваться у зеркала. Потом весь двор три дня изумлялся — ах, принц Шеллар улыбается! Не иначе случилось какое-то чудо!

Потом мы с кузеном Элмаром сдружились и много времени проводили вместе. Ему больше не с кем было дружить, братья были намного старше, и у них были свои взрослые дела, а мне он просто ужасно нравился. Нравилась простота, искренность, открытость в чувствах и восторженность по любому поводу. Для меня, выросшего при дворе и с детства ограниченного этикетом, протоколом, традициями, церемониями и прочим занудством, этот славный маленький варвар был неким волшебным существом, вроде эльфа. Он очень заразительно смеялся, и мне захотелось научиться смеяться так же. А если уж я захотел чему-то научиться, то у меня это обязательно получалось. Так я и научился смеяться. А потом — шутить и понимать шутки… Должен сказать, Элмар даже не представляет, какое влияние он оказал на меня. Все мои странности и причуды тоже от него. Просто он со временем все это перерос, а у меня осталось на всю жизнь.

— А потом? — тут же спросила Ольга. — После того как вы научились смеяться, вы сразу научились и всему остальному?

— Еще не всему, — снова улыбнулся король. — Я ведь тебе уже говорил, что еще никто не видел меня в гневе. И испугать меня практически невозможно. Любовь — это вообще больной вопрос… А плакать меня научил Жак, но это очень печальная история, и я не хочу портить себе настроение. И не смотри на меня неотразимым взглядом, а то ты становишься похожа на Дориану. Мое величество не желает и не изволит. Лучше сама расскажи что-нибудь.

— Что, например?

— А давай пойдем испытанным методом свободных ассоциаций. Я еще тогда, у Элмара, заметил, что у тебя по любому поводу идет ассоциативный ряд, упирающийся во что-нибудь веселое, и ты потом хихикаешь. Вот, например, над чем ты веселилась сегодня утром, когда Элмар рассказывал тебе про ортанских жеребцов?

Ольга вспомнила, снова хихикнула и призналась про ослика. И тут же вспомнила бессмертного дядю Степу…

В результате его величество с огромным интересом выслушал подборку детских стишков с пространными комментариями, видно было, что проблемы дяди Степы он принял весьма близко к сердцу.

— Надо Жаку рассказать, — сделал вывод он. — Ему понравится. Он у нас почти бард, еще один стишок в серию добавит. Для взрослых. «Дядя Степа и Камилла».

Ольга тихо захрюкала и поползла по диванчику.

Как раз в этот момент снаружи послышался ужасный шум, грохот, топот; полог снесло в сторону, и в шатер ворвался принц-бастард Элмар.

— Шеллар! — завопил он с порога. — Мне сказали, что на Ольгу напал волк! — Тут он заметил девушку, все еще корчившуюся от смеха на диване, с горестным криком бросился к ней и схватил за плечи: — Ольга! Что с тобой?

— С ней все в порядке, — сказал король. — Успокойся.

— Хвала богам! — мгновенно просиял Элмар и прижал подругу к сердцу. — Я так испугался! Что ж они мне сразу не сказали, что все обошлось?

— Наверное, ты просто не дослушал… — предположил король. — Не мни девушку. Присядь, посиди пять минут спокойно, я тебе все расскажу. Вечно ты как явишься после битвы, так вокруг тебя все вверх дном!

Элмар послушно опустился на ковер и сел скрестив ноги. Он был в одной рубашке, грязной и местами разорванной, левый рукав был оторван совсем. На руке, чуть выше локтя, красовалась свеженькая повязка, судя по кружеву, сделанная из недостающего рукава. Лицо первого паладина было измазано кровью примерно так же, как и у Ольги, только расположение полос было другим. Элмар дрожал от возбуждения, и его синие глаза сияли «высоким вдохновением битвы». Сейчас он особенно напоминал того восторженного юного варвара, которого столь любовно описывал король.

Шеллар вкратце рассказал о происшествии с волком, отчего Элмар пришел в полный восторг и осыпал Ольгу таким количеством похвал, что ей даже неловко стало.

— Ну а ты что добыл? — перебил его вопли король.

— Разве не видишь? — Элмар указал на художественную роспись у себя на лице. — Кабана. Один. Коротким мечом.

— А у остальных какие успехи?

— У Лавриса волк, Келдон и Сакал вдвоем медведя осилили…

— А кого на этот раз принесли?

— Трайнет нарвался на анкрусов. Один был, не повезло парню.

— Что, сожрали? — помрачнел король.

— Да нет, только покусали. Он успел их перебить до того, как его парализовало.

— И что теперь?

— Повезли домой, лечиться. Не переживай, Шеллар… Все с ним будет в порядке.

— Не переживай… Неприятно, когда мои паладины по-дурацки гибнут на этой траханой охоте, на ваших траханых турнирах, в своих траханых поединках… И из-за чего? В прошлом году два отличных парня порубили друг друга в лапшу из-за какой-то драной кошки, на которой пробу негде ставить… Зимой кого-то задрал медведь… Ну на кой он ему понадобился, этот медведь?

— Шеллар, перестань, — перебил короля Элмар. — Ты просто не понимаешь. Воин должен сражаться хоть где-нибудь, хоть с кем-нибудь. Если он перестанет ощущать дух битвы, он перестанет быть воином. Ну а кто сражается, тот, бывает, и гибнет. И это следует принимать как законы природы, как солнце днем и звезды ночью, как летнее тепло и осенний листопад… Таков путь воина, Шеллар, иначе быть не может.

— Поэт… — недовольно проворчал король. — Значит, сегодня смертельных случаев не было?

— Нет. Все по мелочи. Келдон пару ребер сломал, Лаврис хромает немножко, я вот тоже… — Он чуть шевельнул локтем.