Чтение онлайн

И тогда он решил, что будет с отцом общаться. Конечно, о 'братании' речь не шла. Но здороваться будет.

Как ей это удалось, каких усилий стоило, неизвестно. Только Эмма Беспольская поступила в этом году на мехмат. В NN Университет.

Когда она только заикнулась об том, что хочет там учиться, у Нелли челюсть отвалилась. Да и папа Алекс был ошарашен, а потом проникся гордостью за свое дитя. Мама Нелли тоже, когда первоначальный шок прошел, произвела элементарные подсчеты и пришла к выводу, что это весьма выгодно и экономически целесообразно. Так как учиться в России гораздо дешевле, а качество обучения... Беспольские прекрасно знали, что бы там во всем мире про наше российское образование не говорили, оно и правда высшее, потому что высшее.

Так что пусть девочка пробует, решила семья. Жить есть где, деньги найдутся. А подтвердить свой диплом в Штатах будет не так уж трудно, тем более, что она американка. Засели за подготовку, папа напряг пупок, кое-что с институтских времен еще помнил, а значит, был порох в пороховницах!

Вот так появилась в тот год на мехмате студентка-иностранка.

Стоит ли говорить, что господин Рудинский был потрясен, когда снова ее увидел. А потом слегка невзлюбил. Решил, что надо спесь посбивать с этой дерзкой девчонки, которая смеет на него вызывающе смотреть и нагло улыбаться.

А вот Майя Михайловна обрадовалась дочке Беспольского и даже взяла ее под свою защиту. В смысле от Филиппа Павловича, который все норовил поставить 'незнайку' на место.

***

С начала семестра прошло больше двух месяцев. В расписании было окно, Майя Сухова пригласила Рудинского посидеть в пустой аудитории. Потому как назрели вопросы для совместного анализа. Тот с готовностью откликнулся, ему и самому надо было поделиться массой впечатлений.

Потому что это только с виду Филя Рудинский являл собой 'безжизненную каменистую пустыню', на которую девушкам нечего бросать томные взгляды в надежде узреть там цветы любви. На самом деле это был слегка присыпанный пеплом огнедышащий вулкан. Но только вулкан просыпался и реагировал (совсем как пещера Али-бабы на 'сим-сим') исключительно при имени Эммы Беспольской.

Взяли по пластиковому стаканчику кофе и по шоколадке, как обычно. Присели в верхнем ряду. На сей раз, очередь признаваться первым принадлежала Филиппу.

– Филипп, что там у вас происходит, что прикопался к девчонке?

– Я? Я прикопался? Да она... Она знаешь что выкинула?

– Ничего я не знаю. За ней никаких нарушений не числится. Не знаю, о чем ты.

Он возмущенно затряс головой и воздел руки к небу:

– Конечно! Естественно! Я все выдумываю.

Майя выжидающе улыбнулась, похоже, сейчас начнутся откровения.

– На той неделе. Она меня заперла в аудитории.

– Что?

– Да! После последней пары.

– Ай, ай, ай... И вы, батенька, так и сидели до утра?

Он скривился:

– Издеваешься?!

– Что ты, как можно?
– а у самой улыбка до ушей.

– Издеваешься, - он покивал, - Нет. Я не сидел там до утра. Сама же потом и выпустила.

Майя хохотала в полный голос.

– Но ничего, я ей отомстил. Ага.

– Да?

– Вчера. Запер ее после пар в пустой аудитории.

– Какая жестокость...

Тут он добавил, хищно и победно сверкая глазами:

– Изнутри.

– Что?

– Что-что... Заперся я с ней...

– И...?

Вид у господина Рудинского был мечтательно-сыто-ностальгический, а глаза подернулись поволокой. На что Майя решительно качнула головой и сказала:

– Ну, я смотрю, тебе мои советы не требуются. Анализировать тут просто нечего. Но ты смотри, чтобы девчонку не обижал!

– Майя! Вот только глупости не надо говорить!

– Ладно-ладно. Тристан ты наш, с Изольдой...
– фирменная ехидная улыбка.

– Майка... Знаешь... Я никогда не думал, что это так... так...

Майя только рукой махнула.

– Расцвел кактус!

Он грозно свел брови, а потом рассмеялся вместе с ней.

– Ладно, Майка. Мне косточки перемыли. Скажи лучше, как у тебя?

– У меня...

Она на какое-то время ушла в свои мысли, и мысли, очевидно, не были неприятными, потому что женщина улыбалась.

***

С тех пор, как Сережа начал хоть как-то общаться с Владом, ей стало легче. Исчезла это выматывающая нервозность. Конечно, до нормальных мирных отношений, не говоря уже о родственных, было далеко, как до Луны. Но хоть не вражда. Хоть не надо переживать, что мальчик сорвется. Да и Влад... Да, он не подарок, но все равно нехорошо как-то. Теперь она не была против того, чтобы отец наладил отношения с сыном. Все-таки, Майя сама воспитывалась в традиционной семье, с совершенно определенными ценностями. И ей показалось правильным, что Влад хочет добиться доверия сына. А мужчина стал задерживать подольше, теперь за столом вместе сидели, правда, молча, но...

Ей импонировало то, что Марченков не пытается 'купить' сына, а ищет к нему пути. В один из вечеров, провожая его, она в первый раз вышла вместе с ним и прикрыла за собой дверь. Хотела поговорить с глазу на глаз.

– Влад.

Он остановился немного удивленный и честно, говоря, напрягся, не зная, чего ждать.

– Да?

– Я благодарна тебе...

– За что?
– он даже смутился.

– За то, что не предлагаешь Сереже деньги, еще какие-нибудь блага жизни... Что не пытаешься 'купить', короче.

Он грустно улыбнулся, протянул руку, касаясь ее щеки, и сказал:

– Я знаю, то, чего я хочу, нельзя купить, это можно только заслужить. И я знаю, что это не будет просто. Но я не отступлю.

И посмотрел на нее так...

А неделю назад Сережа приплелся в кухню со своими расчетами, у него никак не ладилось, так и жевал - одним глазом в записи пялился. И тут Влад попросил разрешения взглянуть, а потом указал сыну, где ошибка. Надо же, за столько лет еще что-то вспомнил. Сережа сначала в штыки, мол, да что ты... А потом проверил, и правда. Кончилось тем, что они с тарелкой оладьев засели на диване в гостиной. Шумели, спорили, доказывали. Оладьи закончились, Сережа прибежал в кухню за новой порцией и выпалил:

– Ты знаешь, ма, а предок-то ничего! Голова еще варит!
– и умчался обратно.

Мужики. Майя только улыбнулась, глядя из кухни, как эти двое склонились над исписанными листами, совершенно одинаковыми жестами таская с тарелки оладьи. А Влад вдруг поднял голову и посмотрел на нее, словно почувствовал. И столько всего было в его взгляде... В тот вечер она снова вышла к нему за дверь, и он ее поцеловал. И так теперь каждый вечер... Как подростки... Смешно...

***

– Майя Михайловна, что-то ты затихла?