Чтение онлайн

Как-то раз, по-моему, три года назад одна моя подруга позвала гостей на Рождество, и мы - четыре вполне взрослые и самостоятельные девицы - устроили спиритический сеанс. Написали буквы на круге из ватмана, зажгли свечи и начали крутить блюдце. То есть мы его не крутили - оно натурально ездило само по себе и "писало" с помощью наших букв всякие слова. Мы всего лишь держали руки в нескольких сантиметрах от этого блюдца, причем я готова поклясться, что никто из девчонок к нему не прикасался.

Сначала мы вызвали дух Беллинсгаузена. Почему именно Беллинсгаузена, я не помню. Но он пришел и долго, обстоятельно отвечал на все наши глупые вопросы: когда я выйду замуж? Сколько у меня будет детей?

Помню, как спрашивала Наташка - очень серьезно и вежливо, будто на приеме у врача:

–  Скажите, пожалуйста, мой жених будет богатым?

Потом мы "отпустили" Беллинсгаузена и вызвали дух поэта Николая Олейникова. И вот тут начались очень странные вещи. Блюдце просто летало по ватману и составляло слова, которые оказались олейниковскими стихами! Я потом специально проверила по книжке: он "читал" нам про жука-антисемита. Вряд ли кто-то из моих подруг мог знать это произведение.

Потом дух остановился, перевел дух и написал одно слово:

Шлюхи.

Наташка побелела и спросила:

–  Мы вам не нравимся?

И он ответил:

Люблю.

Предсказания духов не сбылись. Наташка, которой пообещали "полную чашу" во всех смыслах, до сих пор одна, да и у остальных девчонок, включая меня саму, все остается по-прежнему или даже становится хуже. И мы часто спрашиваем друг у друга: что это было? Массовый психоз? Истерика? Или правда?

Тогда я тоже ходила в церковь и поставила две свечи - за упокой души Фаддея Беллинсгаузена и Николая Олейникова, души людей, которые мы, глупые девицы, потревожили.

Мне все равно кажется, что Олейникову нравилось с нами болтать.

Как они живут там, эти души? Откуда мы их вызвали? Почему они не вселяются заново в тела новорожденных младенцев? Ведь если рассудить здраво, Богу совершенно невыгодно создавать новые души для новых людей - лучше брать старые. А если душа уж совсем поганая, как у Ленина или Гитлера, тогда ее можно оставить на вечное поселение в аду. Но таких ведь мало, в основном все люди - почти все - достойны жизни.

Когда-то я видела индуистские похороны в Непале, в храме Пашупатинат. Индуисты поджигают своих покойников на берегу священной реки и потом радуются тому, что у души начинается новая жизнь. Та, которую ты заслужил в прежней. Мне никогда не пришло бы в голову радоваться, если кто-то умер.

Единственное, что я могу себе представить хорошее в смерти, это редкое чувство покоя, которое иногда приходит перед самым глубоким сном, когда становится все равно - проснешься ты или нет. Еще мне иногда снится сон, в котором понимаю, что это жизнь моей души, - в этом сне я всегда лечу мимо красивых зеленых деревьев, лечу невысоко, но быстро, меня никто не видит, а я вижу все. И при том - совершенно счастлива.

Вот о чем я думала, глядя на храм. Пара, крестившаяся на купола, давно ушла, и я была совершенно одна во всем церковном дворе.

Моя бабушка окрестила меня в каком-то совсем невменяемом возрасте, поэтому я спокойно захожу в храм и даже иногда молюсь - как умею, и ставлю свечи.

Теперь мне надо было поставить девять свечей.

Я спросила у строгой старушки, которая продавала при входе церковную литературу, иконки и свечки - они стояли пучками в стаканах:

–  Можно ставить свечу, если человек некрещеный?

–  Можете поставить, помолиться, а вот у алтаря поминовение заказывать нельзя.

Я не уверена в том, что все дятловцы были некрещеными. Время для людей религиозных было катастрофическим, но многие крестили детей тайно. Наверняка, крестили Зину - она родом из деревни, да и многих других тоже. Но я ведь не знала этого наверняка.

Купила не девять, а десять свечей - захотелось поставить одну за здравие. Бывшего мужа - Вадика.

Когда я подошла к иконе, у которой ставили свечки за упокой, руки уже стали чуть скользкими от воска. Я ставила свечки одну за одной, они стояли ровно и стройно, пламя вытягивалось высоко-высоко.

Упокой, Господи, душу раба твоего Игоря и всех сродников и благодетелей моих, прости им все их прегрешения вольныя и невольный и даруй им Царствие Небесное ныне и присно и во веки веков.

Я прочла молитву ровно девять раз, меняя имена. Мне вправду хотелось, чтобы Господь услышал мою молитву, я ведь не совсем неверующий человек - просто у меня сомнения… Долой бы их - как легко бы стало жить…

Мама моя всегда говорит, что для нее очень важное доказательство существования Бога - погода на Пасху. Она с детства проверяла это - ив самом деле, на Пасху всегда небо очищается и солнце блестит, даже если накануне был волчий холод и темная слякоть.

С последней, "Вадикиной" свечой я пошла к другой иконе, и тут случилась неожиданная вещь. Каким-то образом свеча погнулась у меня в руке, я хотела ее выправить, разогнув обратно, но она сломалась, на две половинки, скрепленные фитилем. Я ужасно растерялась. Что теперь было делать? Выбросить свечку? Не хотелось…

Пришлось вырвать фитиль из одной половинки, и поставить свечу - в два раза укороченную и с длинным хвостиком - перед иконой. Она загорела ровно и ярко, но я все равно подумала, что это не очень хороший знак: не быть нам с Вадиком вместе.

Оставшуюся, бесполезную для зажигания половинку свечи я положила в кармашек сумки. И пошла к выходу, мелко и неумело крестясь.

Дома соскучился Шумахер. Когда я ухожу, он бежит к подоконнику и долго смотрит в окно, мне хорошо видны с улицы его пушистые щеки. Мы с ним немножко пообщались, потом я быстро заварила свежего чаю и пошла претворять в жизнь свой сон.

Приснившийся Эмиль Сергеевич четко распорядился "найти картонный конвертик". Ничего легче не было - в сумке было только два таких, и оба из квартиры Эмиля Сергеевича. В первом конверте лежала пачка ксерокопий, часть которых дублировала документы, полученные мною от Светы. А вот из второго я достала свеженькие, видимо, недавно распечатанные на хорошем принтере листы. Это был современный текст, но в том, что он также касается дятловцев, сомнений не было.

СЛОВАРЬ 1959

А

Аксельрод Моисей Абрамович - мастер спорта по туризму, руководитель группы студентов У/7//, работавшей в составе экспедиции, отправленной из Екатеринбурга в Ивдельский район на поиски пропавшей группы Дятлова. Группу Аксельрода забросили на вертолете к г. Отортен в числе первых в феврале 1959 года.

Аксельрод до самой своей смерти в 1998 году пытался установить истину и узнать, что именно произошло на перевале Дятлова 1 февраля 1959 года, что повлекло за собой гибель девятерых туристов, которые были его однокурсниками и друзьями. Сразу после трагедии Аксельрод высказывал мнение, что "вряд ли это были ракеты", позднее он подробно разработал версию лавины.