Чтение онлайн

Такая перспектива была явно не по нутру Китайцу, но выбирать ему не приходилось.
– Видимо, тут надо согласиться?
– поинтересовался он осторожно.
– Видимо, да, - подтвердил Сикорский и добавил.
– Впрочем, у тебя есть выбор. Либо ты присоединишься ко мне, либо никто из вас не уйдет отсюда.
– А на каких условиях?
– поинтересовался контрабандист.
– Не бойся, тебя не обижу, - заявил Сикорский.
– Если ты не будешь глупить, я сейчас спущусь, и мы обсудим условия нашей совместной деятельности. Но помни - мои снайперы следят за каждым вашим движением!..

Так вот оно что! Оказывается, Сикорский действительно занимается контрабандой! Государственный муж!..

Он исчез со скалы и через некоторое время появился на Дороге. В прицел он был хорошо виден, хоть и пытался прятаться от возможных пуль. Рядом с ним шагали пятеро вооруженных до зубов молодчиков, а шестым был... Ибрагим, отец Фазиля! А я-то все гадал - кто провел их по Перевалу?..
– Что все это значит?
– спросил я у молодого проводника.
– Что может связывать твоего отца, ненавидящего всеми фибрами своей души тех, кто воевал против вашего народа, и одного из тех, кто развязал эту войну?
– Не знаю, Саня, не знаю!
– с отчаянием в голосе ответил тот.
– Может, его заставили?
– Заставить твоего отца?
– усмехнулся я.

Тем временем группа во главе с Сикорским добралась до Китайца. Они о чем-то переговорили, и два главаря отползли в сторону палатки Китайца. Сопровождавшие Сикорского люди остались на месте, тоже взяв на прицел камни, за которыми мы скрывались, как и головорезы Китайца.

Мы провели ревизию боеприпасов. У нас было по два магазина. Если стрелять одиночными, должно было хватить надолго. Но я думал, что, скорее всего, они рискнут пойти на штурм. И тогда нас эти два магазина не спасли бы...

Ольга приводила в порядок разбитое лицо Алисы, которая уже очнулась. Глядя на нее, было ясно, что теперь ее красота была изрядно подпорчена на всю жизнь. Китаец бил профессионально...

Леха выглянул из-за камня и крикнул: - Эй, Серега, ты меня слышишь?
– Слышу, Алексей Сергеевич!
– откликнулся крепко сбитый парень из людей Сикорского, чем-то напоминавший самого Леху.
– Ты, я смотрю, занял мое место? Поздравляю!
– Спасибо!
– откликнулся парень, чувствовавший себя неловко при общении с бывшим начальником.
– Ну и как, справляешься?
– осведомился у него Леха.
– Пока да, - ответил тот и посоветовал.
– Вы бы лучше сдались, Алексей Сергеевич. Тогда, по крайней мере, Вы останетесь живым. А так... Здесь все наши ребята и спецподразделение. Видит Бог, мне не очень-то хочется Вас убивать. Но если Василий Андреевич даст команду на захват...
– Я тебе дам бесплатный совет, Сергей, - заявил вдруг Леха.
– Никогда не обсуждай приказы начальства и ни о чем не жалей, если хочешь удержаться на своем месте! А обо мне не беспокойся...
– Откуда он взялся такой вежливый?
– поинтересовался я, когда они закончили.
– Серега - хороший парень!
– ответил Леха, не отрываясь от прицела. Когда-то работал в охране у Президента, потом Сикорский переманил его к себе. Отлично владеет всеми видами оружия и рукопашным боем, но в боевых действиях участия не принимал. Не думаю, что он сможет удержаться на своем посту...
– У Сикорского серьезные ребята?
– спросил я.
– Серьезные. В основном - офицеры спецназа и солдаты, которые принимали участие во многих серьезных операциях. Но кроме них он еще подключил спецподразделение ФСБ. Для надежности, так сказать...
– Он так боится тебя?
– удивился я.
– Скорее не надеется на своих, - ответил он.
– Я ведь был их начальником, не забывай. Со многими из них меня связывали не просто служебные отношения. Никто из моих бывших подчиненных до сих пор не принимал участия в действиях против меня.
– Значит, шансов выстоять у нас...
– Никаких, - закончил за меня Леха.
– Эти ребята хорошо знают свое дело. Мы не продержимся и минуты при нашей нехватке боеприпасов.
– Так что, значит, сдадимся?
– спросил я и посмотрел на него, отрываясь от прицела.

Он тоже посмотрел на меня и сказал: - Все одно нам умирать. Ты говорил, что здесь может быть камнепад? Устроим им напоследок?..

Я увидел у него в руке гранату и покачал головой.
– Я согласен, что большинство из них, - я кивнул в сторону противника, законченные негодяи. Но ведь есть ни в чем неповинные люди. Взрыв и обвал погубят всех!
– А ты что предлагаешь?
– поинтересовался Леха.
– Чтобы нас схватили и живьем содрали кожу? Или сделали еще что-нибудь пострашнее?
– Не знаю, - признался я.
– Давай, оставим это напоследок.
– Как знаешь, - согласился нехотя Леха.
– Если я пойму, что наступает конец, я подорву гранату...

В этот момент мы услышали голос Ибрагима, говорившего на своем родном языке: - Фазиль! Ты меня слышишь? Ответь отцу!

Тот в мгновение ока оказался около нас и выглянул наружу.
– Я слушаю, отец!
– Сын, как ты здесь оказался?
– строго спросил Ибрагим.
– Китаец угрожал убить мать и сестру, отец!
– ответил Фазиль.
– У меня не было другого выхода!
– Ничего, сын, дай нам вырваться отсюда, а уж я не забуду этому узкоглазому его выходку!
– пообещал горец.
– Мы с ним еще встретимся без свидетелей!..
– Отец, как Вы оказались вместе с врагами нашей Родины?
– задал сын отцу мучавший всех нас вопрос.

Ибрагим усмехнулся.
– Сын, это - не враги, это - друзья! Знаешь, почему я вожу караваны этого человека через Перевал?.. Потому что все эти неурядицы, наркотики, оружие подрывают их государство изнутри. Я и здесь борюсь за свою страну, за твоего погибшего брата!

Тут к нему подполз один из боевиков Китайца и что-то тихо сказал. Ибрагим кивнул, и они вместе поползли обратно. Я догадывался, что, скорее всего, это Сикорский затребовал его к себе. Ах, как мне хотелось хоть глазком заглянуть и узнать, что там происходит!..

И вдруг я увидел... Я увидел Китайца и Сикорского, сидевших на раскладных стульчиках лицом друг к другу.
– Значит, можешь не беспокоиться о пограничниках по обе стороны границы, говорил Сикорский.
– Я с ними договорюсь, у меня есть связи. Да вот и Ибрагим нам поможет, - он кивнул на только что появившегося в палатке горца.
– Он имеет немалый вес у себя в стране.
– Очень хорошо!
– довольно произнес Китаец.
– Только у меня есть маленькая просьба.
– Какая?
– насторожился Сикорский, которому это заявление, видно, не оченьто понравилось.
– Отдай мне девчонок.

Такая просьба несколько обескуражила Сикорского.
– Что ты собираешься с ними делать?
– поинтересовался он.
– Мои парни оголодали за время похода. Пусть потешаться с ними вволю, а потом можно и пришить их, - ответил Китаец.

Мне стало не по себе. Толпа оголодавших головорезов - это не шутка! Вряд ли девушки смогут это выдержать...

Сикорский подумал и согласился.
– Хорошо, забирай их. С этими вопрос решили. А что же мне делать с остальными? Просто убить - слишком мягко. Нужно что-нибудь особенное...
– Перебей им руки и ноги, - предложил Китаец.
– Они будут долго мучаться, но не смогут спастись. Умрут медленной смертью...

Сикорский удивленно посмотрел на него и похлопал одобрительно по плечу.
– А ты молодец, приятель! Так и поступим.
– Но сначала их надо еще взять, - напомнил ему Китаец.
– Мои ребята быстро справятся с этой задачей!
– самоуверенно заявил тот.

Контрабандист пожал плечами.
– Тебе нужны лишние потери? Зачем? У них нет ни пищи, ни воды. У нас же всего этого в достатке. Давай подождем пару деньков. Они ослабеют, и мы сможем взять их без особых проблем.
– А ты - голова!
– обрадовался Сикорский.
– Я бы до такого не додумался!

Но тут вмешался Ибрагим.
– Послушай, Василий, среди них - мой сын! Отпусти его!
– Не отпускай!
– запротестовал Китаец.
– Этот малый развязал их. Если ты оставишь его, он вернется и спасет их!
– Развязал их?
– удивился Сикорский.
– Их что, не охраняли?
– Охраняли, - набычился Китаец.
– Раздолбаи! Ничего, я с ними еще поговорю по-своему...
– Что скажешь, уважаемый?
– спросил Сикорский, глядя на Ибрагима.
– Мой сын не будет спасать того, кто убил его брата!
– гордо ответил тот.
– Тогда забирай, - махнул рукой Сикорский.
– И еще одно, - продолжил Ибрагим.
– Отдай мне спецназовца.
– Ты все еще не удовлетворил свое чувство мести?
– усмехнулся Сикорский.
– Я не обрету покоя до тех пор, пока по этому свету будет ходить хотя бы один из убийц моего сына!
– гневно сверкнул глазами горец.