Чтение онлайн

Таможенник закрыл капот и вразвалку, неторопливо пошел от шлагбаума.

— Мама, — спросила в этот момент девочка, этакий растрепанный, веснушчатый человечек в клетчатой юбочке, — а зачем здесь, на дороге, бассейн?

Услышав слово «бассейн», таможенник в военной форме тут же поспешил объяснить, хотя никто не просил его об этом:

— Bulgaristan kirli, very dirty country, schmutzig [7] .

И показал рукой за границу, в сторону Болгарии.

Мама девочки была молодой элегантной женщиной, супругой сотрудника австрийского консульства. Их машина вот уже второй час стояла перед таможней. Мама подождала, пока таможенник не удалился, и сказала:

— Ты же знаешь, Ханнерль, что это неправда. Ведь мы несколько раз были в Болгарии.

А так как перед этим мы беседовали с ней о Стамбуле, откуда они как раз и ехали, направляясь на время отпуска о Вену, то она сочла нужным прибавить:

— Этот бассейн турки устроили здесь как провокацию против Болгарии. Он заполнен дезинфекцнонным раствором, и каждая машина, идущая в Турцию, должна проехать через этот бассейн. Прелестно, не правда ли?

Уже полтора часа мы находимся на территории Турции. За это время нам поставили печати в паспортах, а таможенник заполнил купоны двух карнетов. Что делать с двумя другими карнетами на прицепы, он не знает, поэтому снимает телефонную трубку и долго советуется с кем-то. Он нетерпеливо слушает; порой по вздрагиванию уголков губ видно, что ему хочется перебить человека на другом конце провода, но он не осмеливается: он подчиненный.

— Эвет, эвет [8] , — почтительно поддакивает он в трубку и раза два-три подобострастно кланяется телефону.

— Шеф умеет говорить по-английски или по-французски? — спрашивает на турецком языке Вацлав Шмидл, водитель машины, в которой приехали друзья из консульства, чтобы встретить нас на границе.

— Кто? Шеф? — глазами спрашивает молодой таможенник, ухмыляется и прикрывает ладонью трубку. — Он плохо говорит даже по-турецки!

За следующий час нам проштемпелевали еще два карнета, списали валюту и теперь направились к машинам, чтобы произвести таможенный досмотр. Австрийцы уже отъезжают, они торчали здесь почти три часа. Столько же длились формальности с тремя иранскими туристами, у которых почти порожняя машина. А сколько времени они будут рыться в наших «татрах»?

Между тем около синей машины разыгрывается пантомима с экземпляром книги «К охотникам за черепами». «Чик!» — так отрезается голова, а когда ее засушат и она станет меньше, из нее получается вот это — видишь?

Один из таможенников вырывает из рук Мирека книгу и бежит показывать ее начальнику. Собираются все остальные, нам даже разрешают здесь, на границе, сделать несколько снимков, книга переходит из рук в руки, таможенный досмотр закончен.

— А как быть с радиостанцией?

Таможенник стоит у рации, смущенно играет телеграфным ключом, потом говорит, махнув рукой:

— О’кэй, можете ехать…

Светловолосые парни, к которым девочка-австриячка с таким любопытством заглядывала в кулек, давно уже закончили свой более чем скромный обед, улеглись на скамейке перед таможней и дремлют. Это французы. Позавчера у них конфисковали машину, так как их карнет оказался не в порядке, и поставили ее к двадцати другим, стоящим за зданием таможни машинам — запыленным, покинутым, со спустившими шинами.

— Коллега поехал на попутных в Стамбул, чтобы заявить в посольство, — говорит один из французов, подняв голову, — а мы пока сидим тут и ждем, что из этого выйдет.

Готово, в руках у нас и паспорта и карнеты. Вручаем обязательный бакшиш таможеннику, который вот уже четверть часа вертится вокруг нас, назойливо подчеркивая, как быстро были выполнены формальности, и отъезжаем от границы.

— Ровно три часа десять минут. На болгарской стороне это длилось всего-навсего пять минут!

— А рации они нам не опечатали!

Кто бы мог сказать, что вот эти серые ящички с ручками, кнопками и переключателями вдруг окажутся такими искусителями! Ведь достаточно было бы остановиться где-нибудь у дороги, поднять антенну и повернуть ручку… Все радиолюбители ждут, что мы отзовемся из Турции… Нет-нет, разрешения пользоваться рацией турки нам не дали! Целый месяц мы будем здесь гостями, а хозяевам нежелательно, чтобы мы вели передачи с их территории. Это больше, чем десяток пломб.

— Может, в Анкаре…

— Что в Анкаре?

— Если власти изменят решение, то мы все же выйдем в эфир…

Впечатление такое же, как если бы вам вручили пригласительный билет на гулянье в парк, а на билете приписали: «Ходить разрешается по означенным дорожкам и запрещается смотреть налево и направо».

Подобного рода пригласительные билеты раздают турецкие дорожные учреждения, а консульства присоединяют их к визам. На этих «билетах» значится: Стамбул — город чудес.

Эти «билеты» сообщают туристу о таможенных и валютных предписаниях, рекомендуют лучшие отели и рестораны, предлагают табличку с курсом валюты и телефонные номера главных банков и в то же самое время указывают, что в Турции имеются «запретные военные и гражданские зоны, где необходимо строго придерживаться лишь определенных дорог. Туристу запрещается фотографировать, делать заметки или схематические наброски и пользоваться биноклем. Кроме того, турист, располагающий собственным автомобилем, не имеет права останавливаться на указанных дорогах…»

Поскольку нам предстояло руководствоваться этими «десятью заповедями», мы сделали остановку еще до турецкой границы, уселись на обочине и достали карту. Было приветливое солнечное утро, справа от дороги зеленела долина реки Марицы, на другом ее берегу была уже Греция. Нас охватило странное чувство печали, огорчения и меланхолии одновременно. В первый раз мы смотрели на Грецию тоже через реку — это было в албанском Лесковике. Из югославской Битолы до Греции также был один шаг. И вот теперь снова, из Болгарии, в третий раз. Значит, мы не увидим легендарного Олимпа, не взглянем в лица кариатид на афинском Парфеноне, которые гипнотизировали нас еще на школьной скамье, не ступим на землю родины Сократа, Пифагора и Софокла, — вычеркнем из плана страну, о которой так мечтали… Но — ничего не поделаешь, ведь в Турцию мы приехали не для того, чтобы через час после пересечения границы повернуться «кру-гом» и возвратиться на запад. Особенно сейчас, когда до берегов Азии осталось две с половиной сотни километров…