Перевертыш
Шрифт:
— А где он сейчас? — живо уточнил Октябрьский. — Если недалеко, я с удовольствием пройдусь, до тошноты устал сидеть в самолете.
— Тогда — прошу, — указал Мишин на здание аэропорта. — Проходим насквозь, и там, на стоянке перед зданием…
— Хорошо, пойдемте, друзья, — позвал своих спутников Октябрьский, и вся делегация двинулась вслед за ним.
Подлаживаясь под рваный, хромой шаг Октябрьского капитан просто из вежливости осведомился:
— Как долетели?
— Спасибо, — засмеялся Егор Алексеевич. — Лучше уж поездом, честное слово. Все-таки, пятнадцать часов, все время сидя, а под тонкой полоской металла почти восемь верст до земли… Вот сколько летаю, а никак привыкнуть не могу…
Он снова засмеялся, а Мишин, улыбнувшись в ответ, лихорадочно прокручивал в голове, «прокачивал» личность представителя. Среди своих он никогда не видел Октябрьского, даже мельком, среди ответственных работников аппарата ЦК, Политбюро, Верховного Совета, таких тоже с ходу не вспоминалось.
— Поездом до нас не добраться, — поддерживая разговор, ответил капитан.
— Да уж, забрались за океан, — согласился Октябрьский, — но и на корабле было бы все-таки лучше, особенно, если не спеша, на каком-нибудь лайнере… Но у нас не спеша не бывает, даже на похоронах. Вы не напрягайтесь, Пал Сергеич, нет смысла. Ну, не можете вы держать в памяти всех мелких клерков страны…
Егор Алексеевич лукаво посмотрел на капитана и дружелюбно заулыбался. Тот улыбнулся в ответ не менее приветливо. «Мелкий клерк с полномочиями, как минимум, наркома, — подумал Мишин, — да еще и с такой внешностью, что хоть в кино снимай. И хромой. Это он ведь не перед вылетом ногу повредил. И даже не год назад. Сразу видно, что с тростью чуть ли не с рождения ходит… и раскусил меня с полувзгляда, будто всю жизни в нашей службе…»
Едва они вышли на площадку стоянки, как их общее внимание было привлечено накаляющимся скандалом у самого въезда-выезда, где уже покрасневший от натуги майор с голубыми петлицами авиатора и патрульный сержант, перекрывающий вход, о чем-то спорили на повышенных тонах.
— Кажется, это наглядный результат нашей всеобщей секретности, — меланхолично сказал Октябрьский. — Товарищ Мишин, вы ведь закрыли аэропорт в честь нашего прилета?
— Так точно, — ответил капитан, — но он и без того давно не действующий.
— Да я не о том, — поморщился личный представитель. — Самолет, на котором мы летели, тоже, своего рода, большой секрет, экспериментальный образец, но должен после полета пройти осмотр и обслуживание у спецов в одиннадцатой армии. Вот, видимо, они как раз и рвутся встретить секретную машину, пока её никто не увидел. Вы уж разберитесь, пожалуйста, пока там до мордобоя не дошло…
За тот короткий промежуток времени, пока капитан Мишин бегал к въезду, успокаивал разгорячившегося майора-техника и сопровождающего его особиста из одиннадцатой армии (благо, знал его лично), прилетевшие гости устроились в автобусе, причем, Марта села рядом с Октябрьским, оттеснив того от окна, а доктор и телохранитель на разные сиденья.
Выгнав продолжавшего, несмотря ни на что, дремать водителя и занимая место за рулем, капитан оглянулся, что бы удостовериться, как устроились пассажиры, и спросил для проформы:
— Едем в комендатуру? Там мои апартаменты, да и вам, я думаю, с дороги передохнуть не мешало бы…
— Везите, куда сочтете нужным, товарищ Мишин, — отозвался личный представитель. — Только не очень торопитесь, хочется хотя бы из окна на город взглянуть, да и мотоциклетный эскорт уберите, совсем не хочется привлекать внимание к нашим персонам.
Капитан, высунувшись в окно, отдал команду: «Свободны», — мотоциклистам-разведчикам, и тронулся в путь, стараясь провести гостей по самым интересным, привлекательным и живописным, на его взгляд, улицам города.
Конечно, утомленные перелетом гости реагировали на красоты вяло, но и им понравился усаженный пальмами бульвар, дома в старинном, колониальном стиле, модерновые монолиты известных во многих странах мира банков из стекла и бетона.
Через сорок минут капитан зарулил к крыльцу губернаторского дворца и объявил о конце поездки. Он провел гостей через насторожившийся и хмурый внутренний пост охраны, по широкой мраморной лестнице, по коридору и короткому аппендиксу, довел до своего кабинета и остановил в приемной.
— Товарищи, если у вас есть желание покушать, то Настя, моя секретарша, проводит вас в столовую, — предложил капитан.
Настя, приготовившаяся к встрече по-своему, сияла минимумом косметики, модной на «материке» прической, чистеньким штурмкомбом, парочкой орденов и пятью медалями.
— Боевой народ тут в особом отделе работает, — восхитился Октябрьский, приветливо улыбаясь Насте. — Думаю, что мои спутники не откажутся перекусить, верно товарищи? А я пока переговорил бы с вами, товарищ Мишин…
Настя вышла из-за своего барьерчика, что бы проводить телохранителя, доктора и фройлен Марту в столовую, и снова восхитила личного представителя, теперь уже своей тросточкой.
— Ого! наш человек, — сказал он, придвигая свою палку к настиной. — Надеюсь, это ненадолго…
— Врачи говорят, еще месяца на два, не больше, — ответила Настя.
— Выздоравливайте, — серьезно сказал Октябрьский, поклонившись девушке, и тут же повернулся к Мишину.
— Прошу, — распахнул дверь своего кабинета капитан.
В кабинете, как по мановению волшебной палочки, Октябрьский преобразился. Из веселого и слегка утомленного перелетом живчика он превратился в серьезного, усталого и делового функционера. С трудом усевшись на стул возле письменного стола капитана, Егор Алексеевич пригласил и Мишина:
— Присаживайтесь, товарищ капитан. Закуривайте, вы, как я вижу, курите. И примите мои верительные грамоты…
Он вытащил из внутреннего кармана куртки изрядно помятый, незапечатанный конверт и протянул его капитану.
На личном бланке «первого человека», его же, знакомым Мишину, почерком было написано: «Тов. Мишину П.С. Предъявитель сего, т. Октябрьский, и сопровождающие его лица: ст. лейтенант Управления Охраны Прошин, доктор Четвертого ГУ Минздрава Соболев и Марта Кох, представитель ГТП Германии, — обладает всеми полномочиями от ГКО, Совмина, Верх. Совета, каковыми обладаю я. Прошу содействовать ему во всем при решении вопросов по теме «Мартышка». Дата, вчерашнее число, время, видимо, буквально перед вылетом из Москвы.