Чтение онлайн

Кинулся Федор Медведь к казакам, ходившим за Чуйковым. Те отмахнулись, как от мухи: «Не слыхали ничего, ступай ты ко всем чертям». Так на кого жаловаться? На казаков? Плюнул Медведь, пошел на рудню. Что было делать?

Артамон Матвеев, которому Лаврин Капуста сказал, что разыскиваемого солдата — пушкаря Степана Чуйкова — нашли случайно в Веприке, промолчал.

Матвееву вспомнилась ночь в лагере, слова этого Чуйкова про царя. Хорошо их запомнил. То, что Цыклеру морду набил, — это не важно, можно бы отпустить на все четыре стороны, пес с ним. Но что слова воровские про царя и бояр говорил — это уже не пустяки. Пусть прогуляется в Разбойный приказ, там поучат разуму. Сказал о том коротко Капусте:

— Отправь его к стольнику Троекурову.

На этом и покончили дело.

А для Степана Чуйкова опо только начиналось. Посадили его в телегу. Сзади и впереди конные казаки,

Сотник Мартын Терновой досадовал. Каких только неприятных поручений не навязывал ему городовой атаман Чигиринский! Больше того — знал уже хорошо, за что Степана Чуйкова на Москву отправляют. Придержал Мартын коня, поравнялась с ним телега, где, свесив ноги через грядку, сидел с трубкой во рту Степан Чуйков и толковал о чем-то с казаками, сопровождавшими его. Когда подъехали к Терновому, замолчали. Мартын рассердился: «Вишь, какие! Прячутся от меня, дьяволы!» Несколько минут молча разглядывал Чуйкова. Смуглое, загорелое лицо стрельца, спокойный блеск умных глаз понравились Мартыну. он вздохнул: «Хоть бы городовому атаману за это дело черти ночью приснились! Придумал такое для казака!»

На ночлег казаки остановились в придорожном селе Корниевке.

Значковой Клим Закусило, медлительный, коренастый казак, любивший и отдохнуть и вкусно поесть, поместил Мартына у войта и сам там расположился, а Чуйкова приказал запереть в сарае и у ворот поставил казака, чтобы стерег его.

Мартыну и еда в рот не шла. Сидел за столом и с удивлением даже смотрел, как Клим Закусило рвал белыми крепкими зубами бараний бок. А не успел еще значковой дожевать все мясо, как хозяйка притащила ему сковородку, откуда глядели целых двенадцать желтков! Мартын вспомнил, как казаки, посмеиваясь над значковым, говорили: «Когда наш Клим Закусило закусывает, так хоть басурмана положи перед ним на стол — и того съест».

Мартыну надоело глядеть, как значковой ужинает, и он вышел из хаты.

У ворот сарая сидел на бревнышке казак. Увидев сотника, вскочил на ноги.

Мартын подошел ближе.

— Стережешь, Тарас?

— Так точно, пан сотник. Приказал Закусило, вот и стерегу, — Понизив голос, добавил: — Если бы ляха или басурмана, тогда понятно было бы, а так и сам не разберу… Толковал с ним, за что да почему, а он такое рассказал, что думаю, сотник…

— Не нашего ума это, Тарас, — махнул рукой Мартын и, точно решившись на что-то, вдруг добавил: — И правда, чего тебе тут торчать? Не убежит. Ворота запер?

— А как же!

— Так ступай в хату, там Закусило бараний бок никак не одолеет; может, с тобой поделится…

— Слушаюсь! — с радостью откликнулся Тарас и заторопился в хату.

Мартын молча постоял, потом, решившись, откинул засов и отворил дверь.

— Выходи, казак, — сказал он в темноту сарая.

Долго ждать не пришлось. Потирая лицо ладонями, Чуйков вышел из сарая.

— Может, ошибся, пан сотник, не меня звал? Какой я казак?

— Захочешь — казаком будешь, — с улыбкой ответил Терновой, — Садись, — указал рукой на колоду и сел сам.

Чуйков молча опустился на колоду, достал из кармана люльку.

— Вот что тебе скажу, — заговорил Мартын, наблюдая, как закуривает от трута Чуйков, — через часок, как уснут казаки, выходи, брат, из сарая, бери моего коня и скачи куда-нибудь подальше, хоть на Москву, хоть на Дон, куда сердцу любо… — Помолчал и добавил: — Где тебе покойнее будет.

Чуйков даже люльку изо рта вынул. Чего-чего, а такого не ожидал услыхать от сотника.

— Ты на меня не гляди, как на Нерукотворного спаса, ты слушай, если тебе воля дорога! Я тебе добра хочу…

— Вижу, что не зла, — отозвался Чуйков, — да не верится…

— А ты верь. Я тебе злого не желаю. Обидеть тебя не хочу.

Чуйков молчал, искоса поглядывая на Мартына.

— Мне про тебя Демид Пивторакожуха рассказал. Вот и деньги просил тебе передать, держи.

Мартын опустил в теплую ладонь завернутые в платок злотые.

— Спасибо, — тихо сказал Чуйков, — спасибо тебе, брат.

— Ну, вот и сговорились. Легче, пожалуй, чем тебе пришлось бы сговариваться с боярином. Конь мой у коновязи, по правую руку от ворот, стоит оседланный. Ты на него взбирайся и скачи.

— Спасибо тебе, — повторил Чуйков.

— А ты еще не благодари, — вроде бы недовольно сказал Мартын. — Куда ж поскачешь — на Москву или на Дон?

— Мне еще допрежь того казак ваш Гуляй-День на Низ советовал бежать…

Мартын так и подскочил на бревне.

— Гуляй-День, говоришь? Вот рыцарь бесовский! Так ты его знаешь? Что ж раньше не сказал? Что ж ты молчал, дьявол?

— Откуда мне было знать, что ты Гуляй-Дня знаешь? Он-то меня и выручил еще под Шкловом…

Мартын внимательно выслушал рассказ Степана Чуйкова.

Когда Степан замолчал, они еще долго сидели рядом. Уже погас свет в хате. Докучные мысли роились в голове у Мартына. Воевал стрелец шляхту, крепость Шклов на аккорд брал, в полон взял полковника-ляха — а какая благодарность?

— Не знаю, что и посоветовать тебе. Куда ехать? Может, на Низ, а может, на Дон. Сам решай. Только скажу: езжай поскорей. Нам за волю биться еще долго, и одно знаю: живы будем, не падем от сабли ляшской или стрелы басурманской, — стоять нам с тобой в одном строю за волю и веру нашу. Так вот поезжай, Чуйков, поезжай и не теряй времени.

Мартын решительно поднялся с колоды. Встал и Чуйков. Сотник быстро подошел к коновязи, отвязал своего коня.

— Садись, — прошептал он, держа коня за повод.

Чуйков только сказал:

— Дай обнять тебя, побратим.

Они крепко обнялись, и Чуйков вскочил в седло.

— Пистоль в седельной суме, а сабля у седла. Пригодятся тебе.

— Прощевай, брат, — проговорил Чуйков, нащупывая саблю в ножнах, притороченных к луке седла.

Мартын откинул засов у ворог, и Чуйков выехал на дорогу.

Где-то залаяла собака. Щербатый месяц, еще недавно рассыпавший по земле серебристое сияние, как заговорщик, спрятался за тучу. Конский топот затих где-то в конце улицы.

— Счастья тебе, Степан Чуйков! — проговорил Мартын.

Огненный хвост падучей звезды рассек небосклон и растаял.

…С красного крыльца канцелярии городового Чигиринского атамана есаул Яцько Ходыка читал выстроенным в четыре ряда казакам Чигиринской значковой сотни универсал гетмана.