Чтение онлайн

Шляхтич поднялся. Подошел к Выговскому. В сером, забрызганном грязью долгополом кафтане, с всклокоченными волосами и с лихорадочным блеском в глазах, он казался привидением.

– Подумайте, пан Выговский, и поступайте так, как советует вам преподобный отец Лентовский... Рано или поздно, Хмель все равно будет сидеть на колу, а перед вами открывают двери в широкий свет.

Выговский посмотрел в глаза шляхтичу.

– Никто не останавливал вас по дороге?
– спросил он.

– Останавливали казаки, - ответил шляхтич.
– Сказал - убегаю от панов. Может, и не поверили, но все они так спешили вперед, что у них, видно, нехватило времени уделить внимание моей особе...

Он помолчал и, испытующе глядя на генерального писаря, спросил тихо и торжественно:

– Пан Выговский, отвечайте, что я должен передать преподобному отцу Лентовскому, что он может сказать о вас королю?

– Нет надежных полковников, - прошептал Выговский, - нет. Понимаете? Все боятся Хмельницкого. Сейчас у него сила. Никто не отважится...

– Только теперь, завтра будет поздно. Завтра поздно будет, пан Выговский... Еще есть время. Я жду достойного ответа.

Шляхтич шагнул, откинул полу шатра, выглянул. Однообразно шумел дождь. Резко обернувшись, шляхтич спросил:

– Под Збаражем много войска оставил Хмель?

– Много, - сказал Выговский.

Он мучительно думал. Что ему делать? Он стоял на шаткой доске, переброшенной через пропасть. Можно решиться и, отбросив обычную свою осторожность, поговорить с Гладким. В полку Громыки тоже нашлись бы надежные сотники, да и у Мозыри есть нужные люди. Но мало. А главное - он знает доподлинно, неоспоримо, что войско Хмельницкого нынче - огромная и страшная сила.

И самое опасное: у Лаврина Капусты были в лагере короля свои люди. Они уведомляли его о каждом шаге королевской армии; обо всем, что делалось и говорилось у короля, знал Хмельницкий. От кого шли эти сведения, Выговский так и не дознался. Гетман всячески уклонялся от ответа, когда генеральный писарь пытался заговорить с ним об этом. Выходит, ему еще и не верят? Да, бесспорно, не верят. И почти не с кем итти ему к королю. Да и будет ли какая-нибудь власть у короля через два-три дня? Сказать об этом шляхтичу? Нет! Но что сказать? Шляхтич возвратится в Топоров, он передаст его слова Лентовскому, а человек Капусты может проведать... Холодный пот выступил на лбу у Выговского. Доска ломилась под тяжелыми шагами. Еще немного - и он стремглав полетит в бездну. В эту минуту писаря осенила спасительная мысль. Он быстро поднялся.

– Как вас зовут, пан?
– спросил скороговоркой у шляхтича.

Тот ответил не сразу. Отошел в угол шатра, скрестив руки на груди, подозрительно посмотрел на Выговского.

– Должен ведь я знать, с кем имею честь говорить?
– раздраженно проговорил Выговский.

– Ясинский, - сказал шляхтич.
– Думаю, что перстень, который я вам вручил, значит больше имени.

– Добро, пан Ясинский, передайте пану Лентовскому: все будет как надо, - твердо сказал Выговский.

Он принял решение. Прищурив глаза, впился в небритое, усталое лицо посланца ксендза.

– Я выведу вас из табора. Оставаться вам здесь до утра опасно, пояснил он.
– Когда вы будете в Топорове?

– Через два дня, пан Выговский. Значит, согласны?
– спросил шляхтич, словно не веря еще.

– Согласен!

Взгляды встретились: один пытливый, все еще полный недоверия, другой - решительный и строгий.

– Что смогу - сделаю. Я буду с верными людьми в Топорове через три дня. Возьмите с собой на дорогу хлеба, сала, нигде, пожалуй, не достанете...

Шляхтич поспешно засунул за полу свитки каравай хлеба и положил в карман кусок сала, завернув его в грязную тряпицу.

– Никакого провианта нельзя достать по дороге, пан Выговский. Все позабирали - тут казаки, там жолнеры.
– Неверной рукой он налил в кружку горелки, попытался пошутить с кривой усмешкой на пересохших губах:

– За вашу булаву, пан Выговский!

Выговский потупил глаза. Шляхтич пил горелку неторопливо, с наслаждением.

...Они вышли из шатра. В нескольких шагах впереди встрепенулась какая-то фигура.

– Кто идет?
– прозвучал грозный оклик.

– Я, генеральный писарь, - отозвался Выговский.

Прошли мимо караульного. Выговский впереди, шляхтич за ним.

Накрапывал мелкий дождь. Выговский шел, осторожно оглядываясь по сторонам. Рука стискивала в кармане перстень.

Вправо от дороги едва можно было различить казацкие шатры. Вдали, под возами, тлели остатки костров. Часовые перекликались в таборе. За спиной послышался конский топот. Выговский остановился. Локтем оттолкнул шляхтича в сторону. Шепнул:

– Держитесь в стороне.

Всадники поровнялись с ними. Неясно прозвучали какие-то слова и смех. Выговский узнал голос гетманского есаула Лисовца.

Решил окликнуть:

– Куда, Демьян, в полночь?

– А ты что так поздно бродишь?
– спросил есаул, придержав коня.

– К Чарноте иду, - объяснил Выговский.
– Как будто проясняется...

– Еду в ханский табор, к гетману. Ну, прощевай!

Всадники протопали и исчезли во мраке. Дальше Выговский и его спутник шли молча.

– Не в ту сторону идем, - беспокойно прошептал шляхтич.

– Так вернее, тут стражи нет, - пояснил Выговский.
– Вот, спустимся в этот яр и выйдем на дорогу. Дальше можете итти один. Вот тропка.

Он взял шляхтича за руку. Тропка сбегала круто вниз. Оттуда повеяло прелыми листьями, где-то вблизи журчал ручей.

– Куда это мы попали?
– забеспокоился шляхтич.
– Я отсюда не выберусь, пан Выговский.

– Ишь, какой вы пугливый. Не беспокойтесь, за яром дорога как ладонь.

Выговский осторожно спускался. Слышал за спиной прерывистое, беспокойное дыхание.

– Одну минутку, - сказал Выговский хрипло, пропуская шляхтича вперед.
– Сдается, тут направо...

Шляхтич, как слепой, расставил руки. В тот же миг он почувствовал, как что-то острое вонзилось ему в спину, и он упал лицом в мокрую траву.

Выговский выдернул кинжал и еще раз изо всей силы ударил шляхтича.

На рассвете генеральный писарь сидел в своем шатре. Сквозь разрез шатра скользил солнечный луч. Июльский день обещал тепло и хорошую погоду. Выговский чувствовал, как постепенно спокойствие наполняет его сердце. Не стало шляхтича и не стало опасности. Все исчезло, словно дурной сон. Судьба скороспелого гетмана Забузского не могла привлекать его. Он чувствовал всем существом своим, что еще не настало его время.

Позавтракав, генеральный писарь выехал в ханскую ставку, где утром должен был состояться совместный военный совет. Солнце рассеяло сизую завесу туч. С востока шел погожий день.

...Шляхтича Ясинского тщетно ждал в Топорове, в королевском лагере, преподобный отец Лентовский.

Шляхтич Ясинский в Топоров не вернулся.

...Утром двадцать восьмого июля канцлер Юрий Оссолинский в походной королевской канцелярии вручил православному шляхтичу, сотнику Забузскому, гетманские клейноды. Хмурый, приземистый сотник Забузский, преклонив колено, принял обеими руками булаву, поцеловал ее. Дрожащим голосом принес присягу на верность королю и Речи Посполитой.