Чтение онлайн

– Да вы что, опять сговорились?! – пылко воскликнул блондин. – Хотя, впрочем, почему бы и нет? Я, собственно, тоже буду рад немного прогуляться.

– А как же непревзойдённая речь для выступления, которую ты хотел придумать сегодня вечером? – не теряя ни драгоценной секунды, сбивчиво забормотал Сэтору, яростно желая, чтобы его братец запрыгнул в первый попавшийся автобус и как можно скорее умчался домой, позволив ему хоть немного отдохнуть от своей безудержной болтовни.

– Точно! – воодушевлённо воскликнул второкурсник, заметив едущий неподалёку автобус. – Ладно, тогда вы оба делайте, что хотите, а я поеду. Ещё увидимся, Минори-чан, – крашеный парень рванул вперёд, резво размахимая рукой на прощание. – А ты не тупи, Тору!

– Придурок, – тихий юношеский шёпот был унесён апрельским ветром в бесконечные расписные небеса.

Яманака и старший Нагаи умиротворённо двигались по широкой кобинской улице, освещённой ярко-оранжевым заревом догоращей небесной звезды, на протяжении многих столетий дарящей земной планете огнистое сияние, уютное тепло и ценные искры всеобъемлющего счастья. Подростки, скованные неучтивой неловкостью, выжидалетьно молчали, не решаясь завязать разговор: все те свободные беседы, что невесомо парили в атмосфере в присутствии надоедливого блондина, молниеностно улетучились. Наверное, уехавший белокурый паренёк нарочно увёз их прочь вместе с ехидной ухмылкой и прошёптанной фразой: «Теперь выкручивайтесь сами, ребятки».

Нынешней весной погода в Хёго стояла тёплая. Этим апрельским вечерком температура воздуха не планировала спадать ниже двадцати трёх градусов по известной шкале Цельсия, из-за чего было довольно жарковато. Лишь лёгкий ветерок, проносящийся по городскому лабиринту хвостатой кометой, мог скрасить нестерпимую духоту, накопившуюся за насыщенный день. И, возможно, именно этим расписным вечером этакая, в самом деле, малоприятная погода сыграла на руку вечно голодному парнишке Сэтору, внутри которого обострилась неутолимая потребность в чём-то прохладном и вкусном.

– Минори, тебе не кажется, что на улице слишком уж жарко? – непринуждённо промолвил юноша, смотря вперёд, на высоченное панельное строение, на панорамных стёклах которого дивно бликовали прощальные кровавые отпечатки затухающей солнечной призмы.

– Да, пожалуй, – тотчас дала ответ старшеклассница, также смотрящая куда-то вдаль, изучая вечерний мегаполис, окутанный в переливающуюся мантию сказочного зарева.

– Может быть, возьмём мороженое? Всё равно идти ещё долго.

Русоволосая школьница с врождённой гетерохромией облегчённо выдохнула, явственно почувствов как беспечная уверенность и дремотное спокойствие изгоняют давящее на плечи бремя неестественного напряжения и целомудренного стеснения. Девушка расслабилась, проказливо улыбнувшись уголками вишнёвых губ, а затем мягко, с лёгкой задоринкой в голосе произнесла:

– Придавить недавно выпитый коктейль мороженым? Что же, неплохая идея, Сэтору-сан. Почему бы и нет.

Зайдя в ближайший супермаркет и купив по рожку нежнейшего карамельного пломбира с грецкими орешками, шестнадцатилетние парень и девушка из частной академии Кицунэри возобновили размеренные шажки по пешеходной тропе. Теперь-то Минори и Сэтору уже не напоминали две безмолвные статуи, которым отроду не дано разговаривать: между ними наконец нарисовалась содержательная беседа. Началось всё с того, что на шестнадцатилетнего спортсмена невольно нахлынули ностальгические воспоминания о том, как в один из жарких летних деньков прошлого года они с братом выползли из этого же магазинчика, предварительно чуть не подравшись за право получить то самое мороженое, что приглянулось его спутнице этой апрельской субботой. В тот упорхнувший колоритный день близнецы разрешили всё на «камень, ножницы, бумага»: после четырёх розыгрышей, в которых выпала ничья, Сэтору всё-таки победил, а Сэтоши длительное время недовольно ворчал, поглощая замёрзшую клубничную массу и косо поглядывая на удовлетворённую зеркальную копию, со смуглого лица которой всё никак не хотела сползать победная гримаса.

Второкурсник с мерцающими под натиском световых лучей янтарными глазами поведал русоволосой собеседнице об их совместной жизни с Сэтоши и о том, как неугомонный блондин частенько был готов высосать из него все нервные остатки. Затем, монотонно и незаметно, повествовательный диалог перевалился в направление волейбола. Ну, а точнее – в полноводные рассказы о том, почему близнецы выбрали именно этот вид спорта, о какой позиции изначально мечтал старший Нагаи, и о том, почему он не смог заполучить её на постоянную основу. Шатен красочно поведал юной особе о том, каким образом развивался, в частности, его спортивный путь, начиная с младшей и заканчивая старшей школой, и признался в очевидных сомнениях о продолжении карьеры игрока в будущем, после окончания Кицунэри. Первогодка, пожалуй, стала первым человеком, кому атлетичный парень с шоколадными волосами открыто признался в этом, да и, в принципе, стала первой, с кем он поделился частью своего прошлого: хоть и самой малой, конечно. Господи, да она же вообще стала первой представительницей прекрасного пола, с которой он, отрешённый от сахара романтических историй парниша, продлил общение дальше банального приветствия и коротких перемолвок о домашней работе или экзаменах.

Разговорившиеся путники на некоторое время вновь погрузились в безбрежный омут ласкающей вечерней тиши. Шестнадцатилетний спортсмен безмолвно протирал до дыр один совершенно обычный, но, определённо, непривычный для него вопрос, скептически сомневаясь, стоит ли открыто задавать его Минори. Однако после затянувшихся раздумий, от которых медленно, но верно голова начинала трещать по швам, привычно однотонным голосом, в котором, на самом деле, читались яркие нотки чего-то неизведанного – ещё не пережитого, неописуемого, первичного, подросток негромко произнёс:

– Ты пойдёшь на наш тренировочный матч? Вечером, во вторник.

– А? Матч? – непонимающе переспросила Яманака, мельком переведя взгляд на смутившегося юношу, скромно отводящего цитриновый взор в сторону.

– Ты не в курсе? Неужели Ринтаро не рассказал?

Девушка состроила ещё более задумчивое выражение лица, пытаясь воспроизвести в памяти каждый из последних диалогов с флегматичным другом-третьекурсником – таких оживлённых, насыщенных и наполненных разносторонней информацией.

– Нет. Но, кажется, он хотел что-то сказать сегодня. Вот только тогда же ему и позвонил Сэтоши-сан.

Уловив ушами длинный набор из слов, сложенных в лаконичное предложение мелодичным девичьим голоском, темноволосый спортсмен ощутил какую-то странную волну, прошибающую каждую клеточку его поджарого тела лихим подобием электрического тока насквозь. В скрытой области юношеского сердца всё сжалось. Болезненно. Беспричинно.

– Так, значит, они были вместе этим утром, – как лезвием по плоти пронеслось в тяжёлой голове второгодки. – Но меня ведь не должно это волновать.

Сэтору некоторое время просто молчал, совершенно не понимая, почему настолько безобидные, никоим образом не касающиеся его фразы оказались немыслимо колючими и въедливыми. Какое вообще ему, тихому и рассудительному, а временами, напротив – импульсивному и безрассудному известному старшекласснику, толком не разбирающемуся в особых человеческих взаимоотношениях и духовных связях, может быть дело до примерной особы-отличницы, успевшей разузнать об этаких утончённых вещах не больше него? До той самой скромной и невзрачной девчушки, с которой он, один из самых видных, популярных и страстно желанных десятками красавиц всего Кобе пареньков, говорит наедине, пожалуй, всего-то второй раз в жизни? Какое же? Вероятно, не знает никто.

– Наверное, он просто не успел. Нам же только вчера сообщили об этом.

Парниша не стал озвучивать вслух слова, по каким-то неведомым причинам весьма сильно волновавшие его в этот момент, посчитав этот опрометчивый шаг бессмысленным и даже, наверное, глупым. Хотя напористый Сэтоши на его месте обязательно бы всё разузнал. И, пожалуй, даже более чем всё. Но Сэтору же не Сэтоши. Верно? Совсем нет. Он – другой.

– А что это за матч всё-таки? – с шафрановой искрой любопытства в небесно-туманных глазах поинтересовалась Яманака.