Чтение онлайн

– Как всегда, рыбка сгнила с головы, – резюмировала Нойс.

– Фу, как неаппетитно… Это – не гниение, а революция сверху. Вы еще молоды – должны понимать революционеров.

– Я понимаю, что сейчас упаду. Покажите, где лечь.

Она отодвинула портьеру, заглянула.

– Ага.

Легким нажимом ладони заставила Кая попятиться.

– Спокойной ночи. Вас не приглашаю – революционеры не в моем вкусе. Они так быстро превращаются в свою противоположность – ренегатов и держиморд, что лучше им умирать молодыми.

– Никогда не любил революционеров! – запротестовал Кай. – Полностью согласен: это – люди с комплексами и потому опасные.

– А вы – опасный лжец и лицемер.

– А вы – удивительная женщина…

Девица подмигнула парням, когда цветной полог скрыл от них Кая и Нойс. Те пожали плечами.

– До следующей ночи Бор не выйдет на связь. Нам тоже делать нечего, а?..

Девчонка, лукаво склонив голову, оценивающе глянула на обоих…

Следующей ночью Бор на связь не вышел.

– Мы можем сами вызвать его? – глухо спросила Нойс.

Она стояла у стены, закрыв глаза и запрокинув голову.

– Только себя расшифруем, – возразила девушка.

– Спецкод? Короткую серию не успеют перехватить, – сказал один из парней.

Второй согласился:

– Подождем немного и попробуем.

Минуты текли. Нойс, до того застывшая, как статуя, пошевелилась.

– У них все хорошо. Все хорошо… Хорошо… – словно в бреду, она повторяла одно и то же.

Парни колдовали с оборудованием, их общая возлюбленная давала короткие указания:

– Сериями через каждые три, семь и одну минуту.

Прошел час, ответа не было. Кай, с растущей тревогой наблюдавший за Нойс, увидел, как ее с ног до головы сотрясла дрожь. Она коротко, страшно застонала; колени подогнулись. Не упала – Кай успел подхватить ее и, к своему ужасу, не услышал ее дыхания. Торопливо взял за запястье, прослушать пульс… Рука Нойс была холодна, как лед.

Последовавшая за стрельбой суматоха оказалась Лоре на руку. Не поднимаясь с пола, извернулась, и, на четвереньках юркнула в остававшуюся все это время открытой дверь. Вслед ей неслись крики.

Вскочила на ноги. Помчалась, что есть силы, по длинному коридору. В конце его, из-за поворота показались вооруженные люди. Лора бросилась назад. Увидела узкий боковой проход, он вел наверх. Винтовая лестница. Задыхаясь, Лора взбежала по ней и оказалась в большой комнате, состоящей из простора и света.

На первый взгляд, в ней вообще не было стен! Полупрозрачный потолок как бы висел в воздухе. Сидевший за пультом управления офицерик сильно вздрогнул, рот его испуганно приоткрылся. «У нового главаря все подчиненные – какие-то задохлики. Вот она – пролетарская революция в отдельно взятом Марионе… Кто был никем…»

Немного опамятовавшись, Лора увидела, что находится в восьмигранном помещении со стеклянными стенами. Из этой высшей точки открывался замечательный вид на Марион и Великий океан. В небе разливалось сияние – овальный пятно света, похожее на то, что видела Лора в ночь своего бегства с орховых полей, висело на востоке над горизонтом. Серебристые облака, как не раз говорилось в новостях… Но наслаждаться неземными красотами не время. Лора лихорадочно озиралась. Выхода отсюда, кроме пути, каким пришла, не было! А позади, на лестнице уже топотали преследователи.

В панике бросилась к прозрачной стене, ударившись об нее всем телом. Бронированное стекло даже не дрогнуло. Лора отчаянно молотила в него кулаками.

– Открой! Открой же! Выпусти меня!!

Парень за пультом, белый, как мел, повиновался ей исключительно от овладевшего им сильного испуга. Чисто машинально, только бы не слышать разрывающих душу воплей, он тронул тумблер на пульте. Сегмент хрустальной стены пополз вниз, скрываясь в низком, металлическом подоконнике. Не успел верхний край стекла опуститься полностью, как Лора рванулась вперед, к свободе, к льющемуся с небес холодному свету.

И пронзительно вскрикнула, сорвавшись с огромной высоты.

Пишешь буквы на доске мелом,

Но становятся слова делом.

Что таится впереди – непонятно,

И путей твоих среди – нет обратных.

Бадя запрокинул голову, стараясь разглядеть верхушку утеса. Стоя на узкой каменной кромке между вознесшейся ввысь темной громадой и плещущимся за спиной морем, он ощутил себя бесконечно малой величиной.

– Наш путь гиперболичен. Чем выше, тем круче.

– «Гипербола» – это художественное преувеличение, – разъяснил топчущийся рядом Дадя.

– Это – функция! Не путай литературу слов с высокой математикой цифр.

Крупнотелые, похожие друг на друга, как братья разбойники, оба в маскировочного окраса штанах и бронежилетах на голых торсах; при оружии; они деловито переругивались. Распря была недолгой, и, закинув автоматы за спину, Бадя и Дадя выбрали дорогу – каждый свою…

Чтобы взобраться на высоту в семьсот с гаком метров по слоистой, рассеченной продольными трещинами скале; внизу поросшей кустарником и низкорослыми деревцами, а ближе к вершине – совершенно голой и практически отвесной, Бадя затратил около часа. Услышав отдаленный вскрик наверху, прильнул к круче, вцепившись в нее «всеми четырьмя лапами». Кто-то поднял тревогу? Нет. Он осторожно посмотрел вверх. Скала кончалась в двух метрах над его головой, дальше шла сложенная из разномастных камней стена. Замечательно. Тщательно утверждая носки армейских ботинок в зазорах между камнями, цепляясь за каждый выступ стальной крепости пальцами, Бадя, в раскоряку полз по стене. При взгляде издалека он был бы похож на медлительного жука с металлическим жалом на спине. Один раз, барражировавший вдоль побережья вертолет, приблизился к Зубу дьявола настолько, что с него могли заметить человека, ненадежно державшегося на почти вертикальной скале. Но кто-то в этот миг глядел не туда и думал не о том. Да и что тут смотреть? Кто туда полезет? Разве найдется такой сумасшедший?

Бадя добрался до зубцов на верхушке стены и оказался на плоской крыше Секстагона. У самого подножия наблюдательной башни со стеклянной верхушкой. И это было хорошо, потому что сверху, оттуда его увидеть не могли. Полежал, отдыхая. Переполз (обползая при этом башню по периметру) на противоположную сторону. Нечаянно вспомнил, что такой, с позволения, кратчайший путь называется «метрика Мазуркевича». Осторожно выглянул вниз. По шестиугольному внутреннему двору шастал разномастный народ. Все больше вояки, но были и гражданские. Один, низенький и толстый, что-то вещал, размахивая руками. На каждой из четырех стен здания, которые были видны Баде с его наблюдательного поста, находилась наружная металлическая лестница. Значит, такая же должна быть рядом с ним. Симметрия – эстетика идиотов. Ну да, вот и поручни торчат.