Чтение онлайн

Под порхающими над ним пухлыми ладонями Фомы он отзывался то чистой, звонкой нотой, то низким, скорбным звуком. В воздухе появлялись и гасли призрачные картины: чертежи, схемы, просто пейзажи далеких миров. Они вспыхивали, бледнели и таяли, чтобы через мгновение воскреснуть вновь. Библиотека. Квинтэссенция загадочных, превосходящих всякое разумение знаний. Недоступная для смертных, словно чаша Грааля. Словно локоть, который не укусишь.

Только что Фома получил над Библиотекой полный контроль на сто лет и один день вперед. Бездна любопытнейшей информации – впитывай, не хочу. Он тяжко вздохнул. Сто лет – слишком оптимистично, когда речь идет о последних днях человечества.

В воздухе перед ним застыло изображение лиловой иззубренной линия на фоне бледно-серой координатной сетки. Фома покачал головой. Вот так пульсирует поле энерголовушки Скайтауна. Каждые 3 миллисекунды сильный всплеск, потом быстрое падение почти до нуля. Если правильно играть частотой радиосигнала… связь в Мире, худо-бедно, можно было бы поддерживать до сих пор. «Кто-то должен был догадаться об этом раньше. Например, я».

– Видишь, какая я… – говорит Анита. Ей пятьдесят восемь, она выглядит моложе. И все равно переживает. Глядя на тебя. Видя воочию эту убийственную разницу между вами.

Она встречает тебя в дверях. Не сходя с места, ожидая, когда ты подойдешь. И приходится войти; колокольчик на калитке нахально звякает, смеясь над побежденным твоим упорством. Ты переступишь этот порог? Вы обнимаетесь с Анитой, она не отрывает от тебя глаз.

– Противоестественно. Да? – не удерживаешься от вопроса.

– Наоборот. Ты такая, какой осталась в моей памяти. Люди живут в памяти друг друга такими, какими запомнились при расставании. А встреча после долгой разлуки всегда несет налет горечи. Когда мы замечаем, что сделало время с дорогим человеком… С тобой – этого нет. Для меня… Прости.

Анита спохватывается, что сказала огромную глупость. Сообразив, что тебе-то тяжело видеть ее – когда-то молодую подругу. Она понимает, что ты чувствуешь. Не только сожаление, но и вину. За то, что безжалостное время не касается тебя своим варварским резцом.

– Ничего. Я привыкла. На самом деле, я тоже меняюсь.

– Да. Ты не давала зарока, что не поумнеешь. С тобой намного легче, чем раньше. Но, все же… как возможно? Превратить человеческий организм в подобие… «вечного двигателя»! В старину эту немыслимую машинку называли каким-то смешным словом. Не помню. Видишь? Уже склероз…

Ты морщишь лоб в притворном раздумье.

– Perpetuum mobile?..

– Точно! Но, что же мы стали, как две надолбы? Пойдем.

Томительная секунда и… Один шаг… не требующий усилий. Ты оглядываешься в прихожей с внезапно сильно забившимся сердцем. Внутреннее убранство тебе неожиданно нравится. Вот оно как…Достаточно сделать один маленький шаг и множество лет навсегда позади. Великий Вага прощен.

Анита пристально смотрит на тебя. Потом вынимает из волос золотую заколку – изящную безделушку, украшенную мелкими рубинами. И маленьким вензелем: «NV». Ее сознание внезапно раскрывается перед тобой… Но ты не поддаешься искушению видеть.Это – как мысленно зажмуриться или просто отвести взгляд.

– Анита! Не надо! Я не заглядываю в тебя.

– Ты… серьезно?

– Да. Поднимай обратно ментальный щит. Левкиппа научила?

Твое (когда-то – твое!) украшение вновь прячется в прическе Аниты. Она смущенно улыбается.

– Она так и не смогла объяснить, как это работает. По виду – гнутая золотая проволочка… с камушками. Просвечивать рентгеном – боязно, вдруг повредим… Но с нею чувствуешь себя, как в непроницаемом коконе.

– Да. У меня их было две, одну отдала Левки. Задолго до ее Ренессанса. Чтоб не переживала. Мол, я ее вижу,а она не умеет защититься.

Анита ведет тебя из прихожей в гостиную. Ты мельком отмечаешь про себя, что дверь в нее – новая. Не то, чтобы это так заметно, но бронзовые петли еще не потускнели.

Устало плюхаешься на диван, кладешь ноги на стол. Анита аккуратно садится в кресло с высокой спинкой, поворачивает его к тебе.

– А где оба твоих спутника?

Ей не отвыкнуть от замашек следователя…

– Арин и Джеди остались в Верене. Ты и так знаешь. Дальше нас не пустила флотилия, охраняющая обалденный плавучий мост через Рубикон. В Норденк не попасть – кругом эти чертовы мобили, крутятся в небе. Джеди надо поухаживать за «Катрин». Его кораблик для него дороже женщин. Арин же я сама попросила не волочься за мной.

– Почему?

– Я притягиваю неприятности, как варенье мух. Видишь: в Вагноке первый день, а ты меня уже сцапала.

Анита смеется.

– Побережье охраняется. О любых подозрительных личностях мне докладывают. Словесный портрет одной из оных очень походил на твой. Особа сия договорилась со стиксом, оседлала и тронулась на юг. В Вагнок, понятно.

– Ты решила, что я обязательно попрусь туда, где нога моя испокон веку не ступала.

– Поперлась же…

– Я сама не знала, куда меня ноги несут.

– Вот-вот. Кстати, убери их со стола, я скатерть постелю. Обедать будем.

– А потом?

– Потом я тебя арестую.

– За что я тебя всегда любила, так это за решительность и быстроту действий. А между первым и вторым мы успеем суд устроить? Но приговор, чур, исполнять, когда я компот выпью. Как говорит одна моя… знакомая: «Умирать натощак – вредно для желудка».

– Подруга?

– Без нее меня бы уже не было. Честно.

Анита удивлена. Очень удивлена. Тому, что ты говоришь серьезно. Тебе становится немного неловко. Ведь ты давно внушила Аните представление о миз Хайд, как о существе высшей породы. Сверхчеловеке. Между тем, это оказывается – не совсем правда.

Ты, наконец, перестаешь попирать стол ногами. Встаешь, вызываешься помочь Аните с сервировкой. За этим занятием вскользь замечаешь:

– Каким бы ты, Анита, ни была архисовершенством… будет и на старуху проруха… Да? Вот и со мной так.

Анита чему-то затаенно улыбается.

– Ты свою подружку… очень любишь.

– Обожаю.

– Как когда-то меня…

Отрицательно мотаешь головой.

– У нас с ней ничего не было. Это… это – не ее. Понимаешь? И я помалкивала в тряпочку – днем; и тайком рыдала в подушку – ночью..

Анита насмешливо-сочувственно качает головой.

– И вы расстались. К горести твоей и печали. Конечно, о том, кто ты на самом деле, подружка не знает.

– Нет.