Чтение онлайн

« Да, дружок. Но с тобой мы придем в Адонис через сутки, а так я доберусь за три часа».Через десять минут тряская грунтовка кончилась, выведя на магистральную дорогу. В ранний час движение по ней было небольшим. Дорожное полотно отсвечивало голубизной – небо отражалось в укатанном множеством шин асфальте. Нойс прибавила газу, и стрелка спидометра вышла на цифру 100.

Скоро увидела, как разматывающаяся перед ней лента шоссе ныряет под виадук – президент Солтиг, «строитель и архитектор Эгваль» приложил свою властную руку к обустройству и этих краев. Он же разгромил Хозяйку жестокой западной империи, хотя насладиться победой не успел. Хозяйка Острова оказалась личностью, способной достать недруга даже из могилы.

Мотоцикл нырнул под мост, и рокот мотора ударился о бетонные стены, отскочил грохочущим эхом, смешавшимся с гулом идущего наверху состава. Поезд из Адониса. Вблизи Олдеминя делает минутную остановку, – девочки и Глория как раз успеют сесть. Нойс мимолетно подумала об этом, еще раз пережив печаль расставания.

С дочками она скоро увидится, а с Глорией простилась навсегда. «Как это странно», – вспомнились ее недавние слова. Да, странно. Не это. Другое. То, что Глория стала для нее самым близким и верным другом. В то время, как должна ненавидеть.

Впереди снова лежал простор с серо-голубой лентой шоссе, отделенной рядами деревьев от окрестных полей. Навстречу пронесся рейсовый автобус, половина пассажиров мирно дрыхли, остальные скучали. Нойс не увидела этого, но знала наверняка. Показалась вывеска придорожной харчевни: «Ника два» – пора заморить червячка. Когда Нойс подрулила, толстый хозяин показался в дверях, радушно встречая раннего посетителя.

– Милости просим! Чего желаете, миз? Все самое свежее, самое горячее!

Толстяк не соврал. Его худой, усатенький, помоложе, помощник подал на стол. От вида и запаха толстого ломтя хорошо прожаренного мяса с зеленью у Нойс аж слюнки потекли. Она жадно уплетала завтрак, запивая холодным молоком из глиняной кружки; между делом прислушивалась к разговорам кулинаров. После смерти Северины Тома, долгое время бывшей комиссаром ОСС на Острове, там ожидаются волнения. Граждане покоренной страны не забыли эпоху славы и величия; не верят, что она минула навсегда.

– Вы жили на Острове? – спросила толстого, не сомневаясь, что он станет отвечать с охоткой. Нойс знала: ее внешность, и манера общения вызывает у незнакомых людей симпатию.

– Жили и воевали за него. Так, лейтенант?

– Точно так, – отозвался худой.

– Хельм был моим командиром и, скажу вам, хлеб свой недаром ел.

– А почему вы здесь?

Худой всплеснул руками.

– А там теперь не жизнь. Развал полный. Так, Гус?

– Так, лейтенант. У нас еще посетитель, прими заказ.

Когда напарник ушел, толстяк сказал Нойс:

– Скажу вам по большому секрету, миз. Мы с ним – два Николая, могли изменить ход войны. Рядовой и хилый лейтенантик. Если б смогли вовремя доставить к нашей дрянной девочке еще одну – та бы промыла ей мозги.

– К кому? Кого? – подняла брови Нойс.

Гус наклонился к уху Нойс и прошептал, обдав запахом чесночного соуса:

– Антония Аркато! Спешила сообщить Хозяйке, что ее бесследно исчезнувший ребенок… Сын, которого она не привечала, в чем потом долго и безнадежно раскаивалась… Что…

Нойс поперхнулась последним глотком молока, и Гус отечески похлопал ее по спине.

– …Сын ее не умер! Заброшенный далеко от родного дома, выжил и, как говорится, «сделал себя сам». Заодно имя другое принял. Что это – человек, с которым она воюет! Что это – вождь Эгваль, Ариэль Солтиг!

Нойс подняла глаза на монументально возвышавшегося над ней экс-воина, а ныне кулинара.

– Интересно. То, что вы рассказали. Это вы узнали от нее? Аркато?

– Да, то есть, нет! – торжественно возвестил Гус. – Сам догадался. Сводил все вместе, сверял. Анализировал, как говорит лейтенант. Встреться две дамы, как думаете, что было бы?

– Думаю, знай Хозяйка, что Ариэль – ее сын, она не приказала бы его убить.

Нойс встала, пресекая тем самым попытки Гуса посвящать ее дальше в тайны новейшей истории. Да только ли ее? Наверняка, развлекал этой байкой посетителей не раз.

Далекий, нарастающий гул, привлек внимание обоих. Подошел Хельм, смущенно подкручивая усики.

– Тир запустил еще одну ракету!

– Помогите надеть эту штуку, – обратилась к нему Нойс, протягивая шлем. А сама придержала обеими руками свою буйную шевелюру.

– Спасибо! – чмокнула Хельма в щеку, Гус пыхтел рядом, ловя момент вставить слово.

Глядя на него сквозь прозрачное забрало, Нойс сказала:

– Не продолжайте. Если Солтиг – Хозяйкин сын, то Тина, убившая отца по наущению Хозяйки – ее же внучка. За такие сплетни посадили моего знакомого журналиста. Враги Эгваль хотят опорочить Великую Освободительную Войну. Выставить ее в ложном свете, вроде некрасивой семейной разборки.

Нойс расплатилась и вышла. Запрокинула голову. Невидимая на большой высоте, угадываемая только по растущему белому следу, баллистическая ракета взбиралась в зенит. Из года в год Тир наращивал мощь, его руководитель Ян Тон-Картиг выступал с заявлениями все более решительными. Что-то еще будет… Ленивая, жиреющая на чужих хлебах Эгваль; уничтоженный, униженный Остров, лелеющий напрасные мечты о мщении… Расколотый на части Мир – плод неуемных амбиций Хозяйки, ее глупости, ее слепоты. А совершившая безумный поступок Тина Солтиг получила тяжкие ранения и десять лет находится в коме, без надежды на выздоровление. Такие дела.

Нойс завела мотоцикл. Оглянулась напоследок – на обратном пути можно остановиться здесь же. Хорошие люди. В дверях появился Гус, что-то взволнованно крикнул. Второй Николай из-за его широкой спины показывал куда-то вверх. «Тир», – по губам прочла Нойс. Приветливо помахала рукой обоим и продолжила путь.

– Остановись, – молвила Мария Дева. – Или я остановлю тебя. Тогда – берегись.

– Что ты, – возразила Хозяйка. – Меня не остановит никто, даже ты. Твои уговоры – знак отчаяния.

– Ошибаешься. Я могу все. Но даю тебе шанс.

Хозяйка никогда не смеялась, но губы ее тронула улыбка.

– Лжешь, божья дочка. Я, бывает, тоже вру. Для пользы дела. Но, если нет…

Мимолетная улыбка погасла, на смену пришел сдержанный гнев.

– Тогда… ВЕРНИ МНЕ СЫНА, негодная! И сокруши врага. Верни мне мальчика, что умер полвека назад, о ком я плачу ночами, когда никто не видит. И убей того, кто столько лет стоит у меня на дороге.

Мария молчала. А Хозяйка сказала:

– Видишь: только моя воля имеет значение. А ты – бессильна. Ты – ничто. Ты – плод воображения, легенда и утешение слабых. Прочь!

Мария Дева растаяла, словно не было, а вместе с нею растаял сон. Наступало утро, предвестник дня. Очередного дня воли и власти.

Наивные верят, что святая Мария исполнила просьбу Хозяйки. Вернула ей сына и сразила врага. Кто виноват, что это оказался один и тот же человек? Наивные верят, что она покарала Хозяйку так, как это умеет только Заступница. Наивные верят, что она спасла Хозяйку из огненного ада Вагнока, зажженного вражеской авиацией. Наивные верят, что кара, постигшая ее – иная. Может быть, хуже смерти.