Чтение онлайн

Ай да Маша-Мэри!

А когда она, рассказывая сказку от имени короля, уже дошла до финала и выдала Золушку замуж, то с тяжким вздохом подвела итог: «А на следующее утро раз назвалась Золушкой, так перебери чечевицу, посади семь кустов белых роз!» А потом еще спросила:

– А как перевести на английский «…и познай самое себя»?

Маша недавно была наказана в школе за хулиганскую выходку. Это так учительница считает. А мы все, кто Машу знает, считаем, что – за очень взрослый уважительный поступок. В классе, где учится Маша, появился новенький. Худой, жалкий и заикается. Защитить некому, он живет со старенькой бабушкой. Над ним посмеиваются. Группа девятиклассников взяла моду издеваться над новичком. Но это пока Маша не увидела. Она ведь дзюдо занимается. И спортивным танцем хип-хоп. Машка прыгучая, гибкая, у нее хорошая реакция баскетболиста. Она умеет ездить на одном колесе велосипеда и в прыжке обернуться вокруг себя дважды и даже, если понадобится, метко врезать ногой, как Чак Норрис. Словом, не то чтобы им, обидчикам, было уж очень больно, все-таки туфельки Маша носит легкие и без каблуков, но очень обидно и стыдно.

Все это случилось на глазах солидной учительницы, которая входила в класс со стаканчиком кофе. А такие учительницы, у которых красные напомаженные губы, которые пьют кофе во время урока, такие учительницы обычно ни в чем не разбираются. Вот и наказала Машку.

Уважаю ее. Да ее все уважают. А мальчишки – тайно влюблены. Поголовно. Она, несмотря на свой бойцовский характер, очень хороша собой – гибкая, пластичная, большеглазая, белокожая. С длинными волосами, густой шоколадной челкой, чуть вздернутым тонким носиком и отличным неуживчивым характером. Тут недавно в феврале в своем почтовом ящике Машка обнаружила письмо-«валентинку». Громадное. Сплошное яркое сердце. Прямо не «валентинка», а целая Валентина Ивановна. Отличный там был текст на этом восхитительном ярко-красном до тошноты сердце:

Я считаю, это любовь.

Словом, вот кого надо с собой в разведку звать. Машку! И она пойдет. Хотя вряд ли я ее возьму. Пусть пока играет. Пусть воюет со своими виртуальными монстрами…

А вообще в разведку я бы взяла моего папу.

Недавно как раз было три года, как папа ушел от нас. И ведь какой хитрый он, усыпил нашу бдительность. Мы с мамой по очереди дежурили рядом с ним, а тут уснули обе как убитые. Он взял да и выскользнул. И – фррррр! – по-ле-тел! Высоко, легко и свободно.

Так вот, три года уже. А я, как назло, села на тему и всех терзаю: пойдешь со мной в разведку? Пойдешь со мной в разведку? И говорю, мол, вот папка точно бы со мной в разведку пошел. А мама сказала, да он бы вместо всех пошел – вместо друзей, вместо знакомых, даже вместо тех глупых дураков, которые его обижали.

Их было немного, но были. Особенно одна тетка-пудель. То есть вот если кто знает характер невоспитанного пуделя – это вот она.

Мой папа, конечно, заслужил лучшей дочки, чем была я. Теперь, сравнивая, я понимаю, что мы совершенно не ценили его самоотверженность, принимая ее как данность – как солнечный свет. И если солнце вдруг скрывалось за тучи, то наш папа был всегда рядом.

Он был очень увлечен старинной человеческой забавой – помогать. Бежал бегом, если кто-то говорил ему, Зинович, будь другом, помоги, а? Если вдруг он видел несправедливость или кто-то оскорблял или обижал его или друзей и близких, папка… вызывал обидчика на дуэль. Так и говорил: вызываю вас на дуэль. Как правило, оппонент пожимал плечами и в назначенный час не являлся. А папка – так и хочется написать, в накинутом на плечи сюртуке – на самом деле в простой олимпийке с логотипом «Динамо» жевал травинку и размышлял о человеческом достоинстве.

Он, как правило, бежал защищать кого угодно. Особенно детей. Но когда обижали его, он пасовал и сильно огорчался. Так вот, однажды хитрая и легкомысленная женщина-пудель обвинила моего отца в том, в чем уж точно моего папку нельзя было заподозрить – во взятке. Моего папку, который своим спортсменам сам шоколад покупал, кормил за свой счет на соревнованиях, если командировочные не давали, чтобы энергии и силы у мальчишек было побольше. Конечно, мой папка не стал вызывать на дуэль даму. Хоть она была пудель и овца. Не стал и крепко огорчился. Но у него была я, его верный близорукий рыцарь и криворукий оруженосец. Ты, пап, не волнуйся, сказала я, разберемся. И пошла в разведку, ничего ему не сказав. Нашла тетку. Образно говоря, швырнула ей в лицо перчатку. Назначила встречу. Подготовилась. И она пришла. Вся в красных пятнах, злая, агрессивная даже. А я из салона. И на каблучках. И в костюмчике, который мне папа купил. И с отбеленными зубами. Больно, но того стоило.

Тетка-пудель стала взрыкивать, взлаивать и рыть лапами землю. А я ей сказала очень ласково, что я у моего папы тут, в нашем маленьком городе, одна и что кроме меня его защитить некому. Хотя, если вызвать сюда сестру мою из города Москва, где закаляется сталь, то мало тетке не покажется. Поэтому – р-раз! – либо вы доказываете сейчас свое обвинение, либо – д-два! – за неимением доказательств извиняетесь публично и – тр-р-ри! – идете далеко-далеко и будете держаться от моего отца как можно дальше. Иначе – и номер статьи, параграф, подпункт. (Хотя, если честно, я понятия не имела, что за цифры называла. У меня кроме топографической тупости еще и очень плохая память на цифры больше ста.)

– А я не!.. А он!.. А один человек!.. А кто-то!.. – орала тетка.

– Это не разговор. Когда? Где? Кто? Сколько? – спокойно и вежливо отвечала я.

– Да вы на себяаааа посмотрите! Да ваш отец!.. Да вся ваша семья!.. – вопила пудель.

– Это не доказательство: кто-то сказал, кто-то видел. Ведите сюда этого «кто-то», ну хотя бы принесите письменное свидетельство.

– Бееееееее… – напоследок униженно проговорила она.

Короче, пришлось, знаете ли. Пришлось тетке-овцепуделю публично извиняться. Правда, она с нами по сей день не здоровается и, возможно, многого не поняла и не понимает. Но то, что я папке всегда и везде буду патроны подавать, если что, это она тогда усвоила.

Папа не успел пожить в свое удовольствие – чтобы проводить время без всякого распорядка: хотел – вскочил рано утром и гуляешь, хотел – валяешься и читаешь. И никаких часов. Чтобы вот захотел – забрался на крышу и сидишь с нами сколько душе угодно, не думая, что завтра рано вставать, что какой-нибудь дурачок может влезть на гимнастическое бревно за твоей спиной, упасть оттуда и сломать руку, что какие-то мальчишки могут подраться после футбольного матча, что кто-то однажды переедет грузовиками любовно созданную тобой спортивную площадку с разными спортивными снарядами и мягкой беговой дорожкой, отрежет от нее три четверти и построит там себе двухэтажный особняк с летней кухней, гаражами, лужайкой и садом на скромную зарплату сержанта ГАИ.

А пойти на речку Прут и научить внука плавать и спасать других, кто плавать не умеет? Или взять за руку маленькую внучку в смешных зеленых штанцах, отвести на стадион и научить ее бросать мяч в кольцо или ездить на велике? И главное – разговаривать о хорошем и не спорить. Потому что это глупость орет, машет кулаками, блеет, лает и оскорбляет. А мудрость молчит, грустит или улыбается. Это мой папа, лучший разведчик моей семьи.

Люблю «Денискины рассказы» Виктора Драгунского. Особенно вот за это:

– Ты что скачешь?

– Я скачу, что ты мой папа!

Молодой король вышел на поляну и умер на глазах у челяди. И не просто так упал, и все. А перед этим взял арбалет, натянул тетиву, прицелился… и вот тут вот – все.

Нет, ну, конечно, говорили потом, что отравили, мол, короля другие наследники на престол и что вышел он на лужайку уже совсем больной. Но ведь умирать же он не собирался. У него были планы. Государство. Реформы. Любовь, наверное. Была. Наверняка была. Он даже не успел проститься с товарищами, как Робин Гуд, лучший стрелок из лука, рыцарь Шервудского леса.