Чтение онлайн

Большинство офицеров, взбешенные таким гнусным предательством, требовали немедленного штурма.

– Решается вопрос о чести и славе русской армии! – говорили они Завалишину.

Мщением горели и любившие Цицианова солдаты.

К сожалению, в данной непростой ситуации генерал-майор Завалишин оказался не на высоте. Гибель Цицианова подействовала на него удручающе. На немедленный штурм Баку он так и не решился.

Между тем пришла зима. Скоро осаждавшие уже довольствовались половинными пайками, стояли в снегу, без хлеба, без дров и без амуниции. Жестокие вьюги, начавшиеся с февраля и продолжавшиеся попеременно с дождем и морозом, развили болезни. Появилось много обмороженных. По малому числу палаток больные лежали на земле, укрытые одними шинелями, в большинстве изодранными; у многих солдат не было белья. Вскоре в отряде было уже не более тысячи здоровых, из которых только треть могла владеть оружием, остальные же до такой степени слабы, что не могли править службу.

Оставаться далее на одном месте без всякой деятельности было более чем неблагоразумно, а что еще можно предпринять, Завалишин не знал. Поэтому 11 февраля 1806 года он собрал военный совет из командиров частей и штаб-офицеров. Два-три голоса было подано в пользу штурма, но большинство членов совета было противного мнения, предоставляя усмотрению самого Завалишина – штурмовать Баку или нет.

И Завалишин предпочел отвести войска от крепости. Увы, любимец Суворова, пытавшийся всю жизнь подражать своему кумиру и сочинявший в его честь героические оды, сам героем не оказался. Что ж, в жизни бывает и такое…

Впрочем, объективные причины для ухода из-под Баку у него действительно были.

Спустя несколько дней все войска погрузили на суда Каспийской флотилии. После перехода к берегу Северного Дагестана там был высажен отряд Цицианова, который и отбыл к Кизлярской крепости. А сама флотилия вернулась в Астрахань.

К сожалению, зимняя кампания 1806 года стала последней и для легендарного полковника Карягина. Сказались все перенесенные раны и лишения – Карягин заболел лихорадкой, которая быстро развилась в гнилую горячку. Последней его наградой был орден Владимира 3-го класса, полученный за несколько дней до кончины…

В лице князя Павла Дмитриевича Цицианова Россия понесла большую утрату. Управляя Кавказом всего три года, он смог за этот срок раздвинуть границы империи до Черного и Каспийского морей. Цицианов успокоил Грузию, усмирил лезгин, присоединил к России Имеретинское царство и Мингрельское княжество. Цицианов отбил персидское нашествие, штурмом взял Гянджу, подчинил Шурагельскую область, Карабахское, Шекинское и Ширванское ханства. Унял самоуправство местных ханов и беков. Отныне и навсегда Грузия была освобождена от постоянной угрозы со стороны Турции и Персии, перестала платить дань деньгами и рабами лезгинам и туркам. Цицианов приступил к постройке дороги от Кавказской линии в Грузию, обновил город-крепость Владикавказ, учредил постоянное почтовое сообщение по Военно-Грузинскому тракту. Наместник всячески поощрял русское образование в Тифлисе, требуя присылки туда русских учителей, доставки русских книг. Отправлял, несмотря на слезы матерей, десятки отпрысков благородных семей на учебу в Петербург. И все это за каких-то три года!

…Только после присоединения Баку к России останки Цицианова будут преданы погребению в городской армянской церкви. Через несколько лет прах наместника будет перенесен в тифлисский Сионский собор. Траурную процессию до самого Тифлиса будут сопровождать войска, отдавая воинские почести своему вождю. Весь Тифлис выйдет навстречу процессии, и толпы народа будут безмолвно сопровождать прах русского генерала и потомка картли-кахетинских царей. Над могилой Цицианова поставят памятник с эпитафией: «Под сим монументом сокрыты тленные останки Цицианова, коего слава переживет прах его».

Спустя годы о подвиге генерала Цицианова скажет великий Пушкин:

После убийства Цицианова временным наместником Кавказа был назначен скромный и толковый генерал-майор Портнягин.

Но Фетх-Али просчитался, рассчитывая на серьезную помощь англичан, согласно договору 1801 года. Его союзники стремились лишь использовать ситуацию в своих интересах. Поэтому, когда после ряда серьезных поражений в 1805 году Фетх-Али-шах стал настаивать на предоставлении ему оговоренной договором помощи, англичане немедленно потребовали за это передать им в аренду все причалы Каспийского моря, а кроме того, разрешить сооружение крепости в Бушире и предоставить им столь вожделенный остров Харк.

«Мы предоставим Персии самое лучшее оружие, если шах отдаст нам Персидский залив и Каспийское море».

Итак, русские войска на Кавказе остались без авторитетного предводителя, а Грузия в ситуации безначалия. Едва известие о смерти Цицианова разнеслось по Кавказу, вступившие уже было в российское подданство ханы Карабахский, Шекинский, Шамахинский и Кубинский мгновенно забыли все клятвы.

– Мы обещали слушаться лишь князя Цицианова, а не любого, кого пришлет властвовать русский царь! Теперь Цицианова нет, а значит, и клятвы тоже нет!

Сразу же возник и масштабный антирусский заговор, грозивший большими бедами. Самым вероломным из ослушников оказался кубинский хан Сурхай. Договорившись с аварским ханом, обещавшим прийти к нему на помощь с войском, Сурхай обещал напасть на наш пост на реке Куре, после чего двинуться на Гянджу и начать полномасштабные действия против России. Одновременно Шейхали-хан Дербентский и Мустафа-хан Ширванский должны были двинуться к Нухе и там соединиться с шекинским ханом Селимом. После этого к заговорщикам должен был подойти во главе персидской армии сам Аббас-Мирза с изменником-царевичем Александром. Что и говорить, план был неплох, осталось лишь его исполнить!

Первыми начали мятеж Ширванское и Шекинское ханства. Узнав об этом, заволновались и горские племена.

Храбрый генерал Портнягин лично метался из города в город, стремясь всех успокоить. Но авторитета и опытности в таких делах ему не хватало. В Закавказье, как никогда ранее, требовалась твердая рука, которая бы восстановила порядок.

К счастью, такая рука быстро нашлась. Наши войска возглавил генерал-лейтенант Григорий Иванович Глазенап. Это был опытный воин, получивший крещение еще в Кагульской битве, под началом графа Румянцева и отличившийся у Суворова при Измаиле. До этого назначения Глазенап командовал Кавказской линией и неплохо управлялся с местными горцами где оружием, а где добрым словом. Глазенап вообще слыл человеком добродушным. Узнав о мятеже азербайджанских ханов, он искренне недоумевал:

– И чего им всем по аулам не сидится! Сидели бы себе с домочадцами, да чай с халвой вкушали. Ну, а коль не сидится спокойно, придется вразумлять нерадивых!

Добродушие генерала, впрочем, не сказывалось на его военном опыте. Собрав старших начальников, Глазенап объявил о первых мерах по наведению порядка:

– Прежде всего, займемся Дербентом, затем всеми другими отступниками. Надлежит наглядно показать зарвавшимся ханам, что Россия измены не прощает!

Войска начали готовиться к походу.