Чтение онлайн

Многочисленные племена мидян поселились на огромном участке земли на севере Ирана и правили им. Это около 36 000 кв. км гор и долин, зажатых между южными частями Черного и Каспийского морей. Мидяне передвигались по этому труднопроходимому пространству, без конца перегоняя свои стада овец, коз и крупного рогатого скота, а также табуны лошадей в поисках хороших пастбищ, стараясь избегать плохой погоды, которая могла оказаться губительной. Мидяне были опытными коневодами. Коренастым, выносливым лошадям, которых они разводили, было хорошо на богатых люцерной пастбищах Мидии. Первоклассных лошадей выращивали в районе Нисеи, и эти великолепные маленькие скакуны, повсеместно известные как проворнейшие из животных, прославились своей выносливостью и скоростью. Официальное письмо из далекого Китая сообщало, что китайские лошади не в силах были соперничать с лошадьми Нисеи. В нем говорилось, что скакуны превосходно перемещались в горной местности, пересекали ущелья и водные потоки и были идеальными животными для жизни в горах.

Мидяне мало что знали о мире, кроме насущных забот кочевой жизни. Наряду с коневодством они занимались разведением овец, коз и крупного рогатого скота ради мяса и молока, а также ради навоза, который сушили и использовали в качестве топлива. Животные давали им шерсть и кожу, которые они использовали для изготовления одежды, палаток, уздечек и других приспособлений, а также ковров. Они пасли животных в широких долинах и крутых ущельях. В каждой горной долине было свое племя, управляемое ханом (вождем племени), который, когда не перемещался со своими стадами, останавливался в небольшой каменной укрепленной резиденции, окруженной жилыми палатками и загонами для животных. Одним из таких ханов был Киаксар, чьи земли располагались вокруг Экбатан, современного города Хамадан, примерно в четырех часах езды к западу от Тегерана. Здесь он и его племя жили в разноцветных шатрах, переносных сооружениях, похожих на юрты, которые занимали центральное место в жизни кочевников. Мидяне никогда не строили городов и не проявляли интереса к оседлому образу жизни; вместо этого, пока Киаксар жил в Экбатанах, сопровождавшее его племя обосновалось на равнине в палатках и павильонах, сделанных из ткани.

Мидянам нравилось собираться вместе. Они наслаждались пиршествами, музыкой, азартными играми в кости, скачками, охотой, пением и рассказами. Без сомнения, Киаксар знал кое-что о своей родословной из повествований бардов, тех певцов-историков, которые хранили в себе память о прошлом, превращая путешествия, стычки и свадьбы в эпические рассказы об исканиях, войне и романтике. Если Киаксар и имел какие-то представления о своем евразийском наследии, они дошли бы до него в эпических стихах, исполняемых у походного костра.

Киаксар был грозным вождем. Прирожденный воин, он заботился о том, чтобы его племя было хорошо подготовлено к бою. Под его руководством мидяне успешно отразили вторжение скифских войск. Киаксар использовал несколько коварных тактик. Он пригласил нескольких скифских вождей на пир, на котором напоил их, а затем убил. К 625 г. до н. э. Киаксар изгнал скифов из центральных земель, одновременно научившись у них новым боевым приемам. Реорганизовав свою племенную армию по примеру скифов, Киаксар превратил ее в смертоносную силу.

За время своей жизни Киаксар (он умер в 584 г. до н. э.) превратил Мидию в богатое и могущественное царство. По меркам того времени мидяне не были строителями империи, как не были и царями в привычном понимании слова. Но они успешно пользовались системой вождеств, которая поощряла традицию племенных союзов и общинной власти. Астиаг, сын Киаксара, унаследовал положение своего отца как номинального «царя Мидии» и взял бразды правления в свои руки, полный решимости поддерживать и расширять мидийские границы. Иранское имя Астиага звучало подобающе – Ришти-Вайга, «метатель копья».

Персы впервые упоминаются в истории в надписях Салманасара III, могущественного царя Ассирии (современный Северный Ирак, 859–824 гг. до н. э.), который утверждал, что получал дань от 27 ханов Парсу(м)аша – «людей из земли Парсы». Название Парса происходит от древнеиндоиранского слова «парчва», означающего «бок, ребро», так что этимологически персы были «народом земли ребра», что, несомненно, должно быть отсылкой к огромной горной цепи, образующей могучий хребет Загроса, в тени которого жили персы. Сегодня область Ирана, ранее известная как Парс(а), носит название Фарс, хотя древняя земля народа парса, вероятно, была намного меньше, чем обширная и процветающая современная провинция.

На севере Ирана мидяне успешно расширили свою территорию благодаря военной доблести, но на юге персы столкнулись с совершенно иной ситуацией. Когда они обосновались в районе Парса между 1200 и 1000 гг. до н. э., то столкнулись с эламитами, которые были известны им как уджа, или худжа. На момент прихода персов большая часть Парса была населена эламитами. Это могло бы привести к столкновению, но о военном противостоянии речи не шло. Между двумя народами установился длительный период мирного и взаимовыгодного сосуществования, подтверждением чему служит все больше археологических находок. Особенно показательны богатые находки из элитной поздненовоэламской гробницы в Арджане (около 650–630 гг. до н. э.), расположенной в окрестностях современного Бехбахана, на восточной границе провинции Хузестан.

Гробница была найдена в 1982 г. Внутри нее археологи раскопали ряд уникальных художественных шедевров высочайшего качества. В ней обнаружили золотые и серебряные чаши и мензурки, браслеты, изящный кинжал, церемониальное кольцо, канделябр и даже ткани из хлопка (первые, найденные на Ближнем Востоке), украшенные изящными золотыми аппликациями. Стилистически предметы демонстрируют ассирийское и финикийское художественное влияние, но ясно, что все изделия были созданы в одной и той же местной мастерской и подтверждают существование «арджанской школы» мастеров, которые несли в себе наследие древней эламской цивилизации, смешиваясь с персидским населением, недавно пришедшим к оседлости.

Особенно прочная культурная связь между персидскими племенами и эламитами возникла в регионе Элама под названием Аншан. Его центр приходился на место современного Талли-Мальяна, расположенного в 47 км к северу от Шираза и в 43 км к западу от Персеполя на равнине Рамджерд. Аншан частично совпадал с территорией расселения персидских племен. Два региона оказались настолько взаимосвязаны, что в источниках Аншан и Парса могут трактоваться как синонимы. Имеющиеся данные свидетельствуют, что персидские поселенцы основали в Аншане важный политический центр под властью хана по имени Теисп, о котором мы не знаем ничего, кроме того, что он носил иранское имя (Чишпиш) и был царем Аншана и потому позднее считался прародителем Аншанской династии, или династии Теиспидов. Будучи ханами Аншана, ранние персидские правители испытали на себе культурное влияние искушенных эламитов, и в VII – начале VI в. до н. э. между Эламом и южным Ираном возникла геополитическая взаимозависимость. Не может быть сомнений в том, что эламиты являются «недостающим звеном» идеологической эволюции Персии, того пути, по которому персы развивались как отдельная культура. Персы были истинными наследниками эламитов.

Датируемая концом 640-х гг. до н. э. ассирийская надпись, в которой рассказывается о разрушении Суз ассирийским царем Ашшурбанипалом, упоминает персидского царя по имени Кураш. Путем хронологического сопоставления в нем можно узнать Кира I из Аншана – дедушку Кира Великого, знаменитого основателя Персидской империи. Ассирийский царь утверждал, что «Кир [I], царь Персии, услышал о моей силе, узнал о моем могуществе… Он умолял мое величество».

Чтобы выслужиться перед Ашшурбанипалом, Кир отправил своего сына Арукку в Ниневию в качестве доказательства повиновения Ассирии. Арукку провел несколько лет, живя в качестве царского заложника – «гостя царя» – в Ассирии, вдали от дома. Такова была распространенная форма «царского обмена» на всем древнем Ближнем Востоке. Эта система была призвана сделать вассальные государства более лояльными к центральной власти. Предполагалось, что, обучившись обычаям Ассирии, царевич Арукку сможет благополучно вернуться домой в Персию полностью ассиризированным и станет править как верный вассал своего ассирийского господина. Однако больше об Арукку никаких сведений нет, и если он и получил ассирийское образование, то в Персии оно не сыграло роли. Вероятно, царевич умер в Ниневии.

В период около 650–610 гг. до н. э. Кир I был одновременно и царем Аншана, и правителем, или ханом, племени пасаргадов. Наряду с Киром было несколько племенных вождей, носивших титул «Хшаятия Парсайи», «царь Персии», но, судя по надписи Ашшурбанипала, которая, по-видимому, признает Кира единственным царем Персии, ассирийцы ошибочно истолковали этот титул как означающий суверенитет над всей территорией Персии. Геродот оказался ближе к действительности, поскольку, даже будучи сторонним наблюдателем, понимал, что кочевое население Ирана представляло собой огромную и сложную сеть племен. Он отметил, что в Персии было три основных племени (греческое genea): пасаргады (древнеперс. «патрагада» – «Владеющие тяжелыми дубинами»), маспии (древнеперс. «ма-аспа» – «С лошадьми») и марафии (древнеперс. «ма-арафа» – «С колесницами»). Он также отмечал, что «из всех племен пасаргады являются наиболее значительными, поскольку они содержат клан [фратрию]… из которого происходят… цари». Хотя Геродот использовал греческие слова для обозначения групп и иерархий племен, в его терминологии можно распознать подлинно иранскую социальную структуру.