Чтение онлайн

Бойцы начали торопливо расстегивать подсумки и доставать противогазы. В это время к снесенной калитке дома подъехала ярко-красная пожарная машина, ее экипаж быстро подготовил технику и занялся тушением загоревшейся комнаты. Параллельно, к дому подтянулись саперы и начали обследовать первый этаж. Журналисты, увидев, что стрельба и взрывы прекратились и к дому подтянулись пожарные, догадались, что штурм завершился.

«Уважаемые зрители [слушатели], только что к дому, в котором утром была заблокирована группа вооруженных террористов, подъехали пожарные автомобили и начали тушить пожар, возникший в результате интенсивной перестрелки. (…) Пожарные сейчас гасят одну из комнат на втором этаже, дом окружен сотрудниками силовых структур — по нашим данным это спецназ Центра по борьбе с терроризмом — и бойцами Национальной гвардии. (…) Мы только что обратились к пресс-центру ГРУ, но официальные лица пока не дают никаких комментариев. (…) Мы продолжаем информировать Вас обо всех событиях, связанных с драмой в Визне…», — так ведущие новостей описывали события последних минут.

Журналисты не ошиблись — драма действительно закончилась, белостенный дом окончательно сдался, и поселок получил возможность вернуться к прежнему ритму жизни, хотя вряд ли жители Визны смогли бы так скоро отогнать от себя шок и зажить, как ни в чем не бывало. Ведь не каждый день у них на глазах разворачивались батальные сцены, с которыми не мог сравниться даже самый остросюжетный фильм.

— Господин Президент, операция успешно завершена, террористы уничтожены, среди наших сотрудников и гражданских лиц потерь нет, — отрапортовал по телефону Виктор Остент, Директор разведки.

— Хорошо, Остент. Когда будете готовы с докладом — предупредите меня.

— Будет сделано.

— И еще, — Одест прокашлялся, — постарайтесь, чтобы не создавалось лишней паники. Информацию подавайте осторожно, порциями… чтобы террористам не делали рекламу. Ну, вы понимаете, что я имею в виду, Остент…

— Да, господин Одест… мы сделаем все, что требуется.

— Хорошо. Если появится что-то важное, сразу информируйте.

— Конечно…

— Всего хорошего.

— До свидания.

Президент положил трубку, прислонился к кожаной спинке кресла и задумался о чем-то. Сегодня, невзирая на то, что происходило в Визне, нужно было провести несколько протокольных встреч, а потом, в восемь вечера, должен был состояться официальный ужин, на который были приглашены иностранные дипломаты.

Но не это сейчас больше всего волновало главу государства. Одест обдумывал будущие действия в отношении директора ЦБТ Владимира Швалька. Смещение Швалька было уже делом времени, Президент лишь ждал подходящего момента, чтобы мотивировать свое решение. Похоже, визненская драма оказалась тем самым подходящим моментом.

Швальку досталась незавидная роль стрелочника не только из-за того, что спецслужбы «прозевали» террористов, но и по причине того, что Президент усмотрел в этом упущении умышленную попытку дискредитировать его перед следующими выборами. Одест пытался путем рассуждений выделить круг подозреваемых, которые могли манипулировать Швальком.

Оппозиция? Вряд ли. Большая часть руководителей силовых структур были лояльны или выдвинуты партией «Демократический Прогресс (ДП)», председателем которой был сам Президент, так что оппозиция не имела серьезных рычагов давления на спецслужбы.

Теодор Оневольт? Тоже маловероятно. Во-первых, у Премьера было почти столько же реальной власти, сколько и у Президента, так что от расшатывания президентского кресла Оневольт особых дивидендов бы не получил. Во-вторых, в политических взглядах Премьера и Президента не было настолько серьезных расхождений, чтобы переходить к открытому противостоянию. Кстати, Премьер тоже был членом ДП и внутрипартийные трения, если рассуждать логически, ему были не выгодны. Однако, не забывал Одест, Швалька назначили на пост руководителя ЦБТ именно с подачи Оневольта. До этого директор антитеррористического центра успел накопить десять лет стажа в МВД, потом была служба в МИДе, где он возглавлял один из отделов, занимающихся вопросами дипломатических отношений со странами

Северной Америки. На этом посту Швальк пробыл почти восемь лет, а впоследствии, когда к власти пришла ДП, он ушел из МИДа, чтобы занять кресло руководителя ЦБТ.

Имагинерская мафия? Одесту эта версия казалась самой приемлемой. Да и с этим противником, считал Президент, было легче бороться, чем с товарищами по партии. Может быть, террористы сумели купить себе связи в рядах силовиков, и поэтому к ним было такое пренебрежительное отношение? Вполне допустимая версия. Может, даже сам Швальк подкуплен? В это не хотелось верить, но исключать этот сценарий пока не стоило.

В это самое время, в Визне, всего за одно утро привлекшей к себе внимание всей страны, спецслужбы осматривали помещения дома Амира. После того, как саперы обследовали все комнаты и подтвердили, что опасности взрыва нет, к работе приступили оперативники из ЦБТ. Начались стандартные для таких случаев действия: сбор улик, образцов для экспертиз и многое другое. Один из спецназовцев параллельно вел съемку, фрагменты которой позднее увидели бы телевизионные зрители.

Следы недавней перестрелки были видны повсюду: в стенах, испачканных копотью, зияли дыры от крупнокалиберных пуль, на полу валялись осколки стекла, куски кирпича и штукатурки, стрелянные автоматные гильзы; посреди гостиной лежал опрокинутый стул с пробитой спинкой.

Один из оперативников подошел к деревянной вешалке, стоявшей сбоку от входной двери, и начал ощупывать карманы висевших на ней трех курток и серого плаща. Он проверил поочередно куртки и плащ, выкладывая на тумбочку возле вешалки найденные предметы, а именно: два мобильных телефона, складной нож, три паспорта и записная книжка.

По документам, оказавшимся подлинными, можно было сразу установить личности погибших. Оперативник взял первый документ — помятый пакистанский паспорт зеленого цвета на имя некоего Аднана Таркани, 42-летнего гражданина Пакистана. В паспорте имелся вкладыш, который удостоверял, что господин Таркани является беженцем и имеет право на постоянное пребывание в Имагинере. Владельца второго паспорта, тоже заграничного, звали Фатмир Ручи — это был тридцатилетний гражданин Албании, приехавший в Имагинеру по студенческой визе, истекающей через три месяца. Третий документ оказался имагинерским и принадлежал самому молодому из троих, некоему Сани Мешке — 24-летнему жителю Калиопы. Сотрудник ЦБТ вынул из кармана куртки два полиэтиленовых пакета и засунул в них, отдельно, паспорта и мобильные телефоны.

В другом углу этажа, у лестницы, пара оперативников суетилась над останками Аднана, или Амира, как его звали соучастники. При помощи двух спецназовцев они уложили его изувеченный труп в черный пластиковый мешок. Хотя за время службы сотрудникам приходилось видеть многие неприятные вещи, по гримасам на их лицах было не трудно определить, насколько отвратительна эта процедура. На ступеньках и полу возле лестницы, по которым стекалась грязная вода, медленно вымывая пленку спекшейся крови, все еще были различимы отпечатки от дна рюкзака, который погибший прихватил с собой, и подошв ботинок спецназовцев, штурмовавших второй этаж.

После того, как пожарные закончили с тушением, силовики опять приступили к обыску. В комнате с видом на задний двор они наткнулись на металлическое ведро, заполненное пеплом и не догоревшими кусочками бумаги. Увидев разбросанные листы бумаги около ведра, бойцы догадались в чем дело и начали собирать с пола обрывки документов и записок, которые Сани не успел уничтожить.

— Тут, по-моему, есть английские слова и… еще какой-то язык есть… тоже латинскими буквами записано, только непонятно что… — разглядывая случайно подобранную бумажку, сказал один из спецназовцев.