Чтение онлайн

– Во имя Света! – побледнел Эвандер.

– Они нашли Андреа! Бежим скорее!

В этом хаосе галерея выглядела совсем иначе. Каждый звук эхом отдавался в костях Андреа. В спешке он сбросил сандалии и даже маску. Свет не спасет его ни от жестокости Мани, ни от Дара Понтифика. Теперь юноша мог полагаться только на себя. Он принялся бегать по диагонали, надеясь, что так взрывы сестры Мани не настигнут его.

Взрывы раздавались со всех сторон. Поврежденные статуи святых грозили упасть на него одна за другой, как в неудачной партии в домино. Стены разлетались на куски, а из окон вылетали стекла. Когда что-то взорвалось рядом с ним, Андреа, не сбавляя скорости, закрыл лицо рукой. Он уже был весь в крови, порезах и белой пыли.

Андреа страшно боялся смерти, и инстинкт самосохранения гнал его все дальше. Он не мог сдаться сейчас. Слишком много обещаний он дал, чтобы так опустить руки.

Выход. Он должен добраться до выхода.

За ним раздавался разъяренный крик Понтифика, еще больше добавлявший ужаса:

– Не упустите его! Ловите! Это Персона!

Он издалека распознавал хищную улыбку сестры Мани, которая безостановочно щелкала пальцами, разве что не вывихивая костяшки. Она буквально сходила с ума.

На миг приостановившись, Андреа заметил куда более устрашающую картину за статуей Патруа: по стене до самого потолка расползалась широкая трещина. Часть камней уже начинала обваливаться.

Было слишком поздно.

Рядом с трещиной прозвучал еще один взрыв, предназначенный Андреа.

Камни начали заваливать галерею. Раздался оглушительный треск, и весь свод рухнул. Брат Мельхиор пытался укрыться от града камней, но Дар Люминарии оказался здесь бессильным. Его поглотил хаос.

Эвандер и Фисба стали одними из первых, прибежавших на место крушения. Там они обнаружили пыльные дымящиеся руины галереи. Сердце Фисбы почти выскакивало из груди, не давая ей думать.

– Нет… Нет! Андреа!

У девушки подкосились ноги, и она упала на колени на груду мрамора. Фисба отказывалась верить в происходящее. Только слезы, ручьем стекавшие по ее лицу, заставляли поверить, что все это не было дурным сном.

Фисба не смогла сдержать клятву. Не смогла спасти Андреа…

Отчаяние пробудило в ней Дар, который начал прощупывать обломки под ее руками. Девушка ясно увидела карту катастрофы. И кое-что привлекло ее внимание.

– Там есть выжившие! Эвандер, там есть выжившие! Я чувствую! Там, внизу, люди!

Эвандер сразу принялся за дело:

– Поднимайся, Фисба! Живее!

– 3-зачем? – промямлила она.

Фисба машинально подчинилась, и Эвандер нетерпеливо оттянул ее назад за руку. Поняв, что он задумал, девушка принялась возражать:

– Это безумие! Ты не сможешь этого сделать! Обломки слишком тяжелые!

– Я должен суметь! Я не могу бросить Андреа умирать!

– Так ты сам умрешь! Вес колоссальный! Свет поглотит тебя!

– Мне что же, по-твоему, сидеть, сложа руки? Когда у меня есть шанс спасти Андреа? Как я потом буду в зеркало смотреться, если не попытаюсь спасти друга?

– Пожертвовать собой – так себе решение! – взъелась Фисба.

Улыбка Эвандера напугала девушку. Он был полностью уверен в себе.

– Кто сказал, что я обязательно умру? Такой вариант мы не рассматриваем. Уйдем отсюда вместе. Втроем.

Сама не зная почему, Фисба доверилась ему, глотая слезы. Эвандер кивнул, успокаивая ее. Затем он повернулся к развалинам и закатал рукава туники Брата Света.

– Теперь это между тобой и мной, галерея со статуями.

Его запястья разгорались все ярче, почти ослепляя Фисбу. Эвандер и сам закрыл глаза и, концентрируясь, нахмурил брови.

Движимые сверхъестественной силой, обломки начали подниматься и склеиваться. На месте груды камней снова появились стены. Казалось, будто галерея заперта в пространстве, где время течет вспять. Осколки стекла, валявшиеся в листве атриума, вернулись в витражи, разбитые статуи вернулись на помосты. Их лица собирались в прежние изображения.

Огромная тень поднималась все выше, и под очередным валуном показалось тело. Кто-то зашевелился, стряхивая плотный слой пыли. Это был Андреа, целый и невредимый! Ему невероятно повезло: статуя Патруа упала под углом прямо над его головой, защищая юношу от падавших камней. Он отделался несколькими царапинами; пострадала только его бровь… Ее рассекло обломком, и теперь кровь капала ему в глаз.

– Эвандер! Остановись!

Фисба бросилась к Эвандеру, заставила опустить руки и остановить работу У Эвандера даже не хватило сил сопротивляться. Он зашатался. Фисба подхватила друга и помогла ему сесть. Другие свидетели происходящего все еще пребывали в шоке и не решались подойти к ним или войти в галерею. Их наряды Соратников Культа снимали всякие подозрения, и окружающим казалось, что он работает там именно в этом качестве.

Дар позволил ему восстановить большую часть галереи, но некоторые мраморные плиты все еще были покрыты пылью. Главный ущерб, который Эвандер восстановить не мог, исчислялся человеческими жизнями.

Раненые стражники ползали по земле. Некоторые из них были уже мертвы – их черепа пробили камни, которые Эвандер вернул на место. В центре галереи лежала мертвая сестра Маня, убитая собственным безумием. Ей больше никогда уже не щелкнуть пальцами.

Мельхиор лежал на земле. До него доносились стоны и крики пострадавших. Каждый новый вдох давался ему с большим трудом. На его лице лежал слой мраморной крошки, и при каждой попытке захватить побольше воздуха трещали ребра. Он чувствовал, как кислород покидает его тело, а легкие заполняются кровью.

Еще шокированный Андреа заметил Понтифика. Его охватил гнев. Пошатываясь, Персона доковылял до умирающего Мельхиора. Юноша почти набросился на него, требуя ответы.

– Зачем вы сделали это? Говорите!

Мельхиор закашлялся. На его губах показалась кровь. Андреа уже был не в силах радоваться его страданиям. Всю жизнь он желал смерти тому, кто отнял у него мать. Теперь, глядя на муки Мельхиора, он не чувствовал облегчения. Только глубокую печаль.

– Она была моей мамой, – всхлипывал он, отирая слезы. – Вы убили ее! Зачем… Зачем? Что она вам сделала?

Глаза Мельхиора остановились на Андреа. Его окровавленные губы тронула легкая улыбка. Ценой нечеловеческих усилий он выдавил несколько слов:

– Мона… не… мертва.

– Что?!

– Ваша мать… жива.

– Вы лжете! Лжете…

Лицо Андреа налилось краской, и он зарычал:

– Я все видел! Лирохвост умер! У меня на глазах! Я слышал, как он кричал в агонии! Вы убили ее!

– Мылишь… вытянули… ее Свет. Именно поэтому… лирохвост и…

Попытки говорить вызвали у Мельхиора новый приступ кровавого кашля. Весь его мир сузился до отражения в глазах Андреа. У Персоны закружилась голова. Если его мать жива, то где она? Юноша понимал, что время ответов на исходе.