Персональное чудовище
Шрифт:
Они молчали несколько минут, каждый думая о своем. По непроницаемому лицу Дамира невозможно было понять, о чем он думает, но Соня заметила темные круги под глазами, усталый взгляд и отросшую щетину на острых скулах. Видимо, этот человек не спал последние сутки. Хотя, Соня боялась представить, как она сама выглядит сейчас. Соня не имела никакого желания глядеться в зеркало. Ведь там, в отражении, она могла столкнуться взглядом сама с собой. И Соня боялась, что не выдержит той отчаянной боли и удушающей скорби в глубине своих глаз.
— У вас не будет глотка воды? С утра ни росинки не было во рту.
— Вода только из-под крана, — бросила Соня, кивая на раковину.
Пока Дамир наливал себе воду, Соня сидела без движения. Все происходящее походило на усмешку высших сил, что сейчас протягивали Соне возможность уехать из страны быстро, и не используя грязных денег Елагина. Хотя, переживание за Милу пересиливали собственные душевные терзания, и Соня с самого начала разговора, как только услышала имя подруги, уже знала, что сделает что угодно ради Милы.
Вот и прилетел волшебник, в голубом вертолете…
Но Соне нужно было время… Хотя бы пару минут тишины и неподвижности. Для прощания. Для осмысления того, что, переступив порог этой квартиры, она уже никогда не вернется сюда. Что, ступив на борт самолета, Соня покинет эту страну на очень долгое время. Что, взлетев вверх и чувствуя мелкую вибрацию турбулентности, обхватывая пальцами подлокотники, Соня навсегда и одним махом разрубит узы, что связывают ее с Ним…
— Я готова.
Соня встала со стула. Тело казалось одеревеневшим, суставы скрипучими и недвижимыми, не поддающимися воле хозяйки, руки и ноги не послушными. Соня заставила себя запечатать конверт с ненавистным листом бумаги и подписать четко и ровно «Mr.Lvov».
Далее Соня черкнула Алисе записку: «Алиса, вынуждена срочно уехать. Оставляю деньги за позднее предупреждение. Прошу передать конверт мистеру Дмитрию Львову. Он придет и будет спрашивать обо мне. Спасибо. Софи.»
Дамир подхватил ее сумки и вышел в подъезд. Соня вытащила из ведра пакет с мусором, на дне которого лежала окровавленная тряпка и окурки Елагина. Окинула взглядом комнату, выключила свет и вышла из квартиры.
Воспоминания бешенными жуткими иголками пронзили ее, когда Соня услышала звук проворачиваемого ключа и щелчок замка.
Как ей не вспоминать, когда…
Соня шла по лестнице вслед за Дамиром. И каждый спуск по ступенькам отзывался гонгом в яростно полыхающем и трепыхающемся сердце.
Которое протестовало! Которое ныло и выло!
Стой!
Остановись!
Вернись!
Позвони!
Не отрывай!
Каждый светофор, что они с Дамиром преодолевали на арендованной машине, отдалял Соню от счастливых дней и ночей, часов и минут, мгновении и моментов. И каждый километр приближал Соню на встречу к боли, что восседала на своем троне в ожидании долгожданной гостьи.
И скоро из глубоких ран хлынет кровь, фонтаном пробьется из огромных расщелин, затопит все чувства и ощущения, забурлит в горле и не даст сделать полноценного вдоха. Застелет все вокруг кровавой пеленой.
— Нам надо заехать в одно место, — сказала Соня и назвала адрес.
— Так поздно? — удивился Дамир. — Сейчас четыре утра, наверняка они закрыты…
— Нам надо заехать в одно место, — повторила на автомате Соня, пропуская мимо ушей слова Дамира.
Дамир послушно вбил адрес в навигатор, и через пятнадцать минут они были на месте. Соня вышла из машины, всего на пару минуты, и бегом вернулась обратно.
— Поехали, — проговорила она, стараясь не оглядываться.
Машина неслась по магистрали в сторону маленького аэродрома, коих полно в окрестностях Лос-Анджелеса, где богачей с частными бортами больше, чем в любом другом городе штата.
Быстрое оформление документов, во время которого Соня невпопад отвечала на вопросы сонных сотрудников. Шлепнули печати на нужных страницах паспорта.
Перед посадкой в самолет, Соня достала мобильный телефон, быстро напечатала сообщение и отправила. Затем вытащила сим-карту, смяла ее и выбросила в урну.
И вот уже Соня с Дамиром взбираются по короткому трапу на борт самолета.
Соня не видела обстановки салона. Не слышала, как Дамир интересуется, желает ли она выпить или перекусить. Не заметила, как руки Дамира закрепили ремень безопасности на ее кресле. Не ощутила вибрации, пока шасси самолета с визгом брало разгон на пластах асфальта взлетной полосы.
Соня не чувствовала ничего.
Соня только знала.
Знала, что боль уже расправила крылья и приготовилась к прыжку в пучину ноющего и бушующего нутра, чтобы полоснуть и обжечь душу еще более огненными увечьями.
Шасси оторвалось от земли, самолет взмыл вверх и боль начала свой кровожадный полет…
Глава 23
В лежащем на больничной койке теле было тяжело узнать Милу. Она ли это? Это опухшее от ударов лицо? Заплывшие глаза и раздутые губы? Тонкие руки и ноги, покрытые синяками? Тугая повязка обхватывала худенькое туловище Милы, и вся она казалась бутафорной поломанной куклой.
Но это она, милая Милка. Ее мягкие кудри, ее тонкие пальцы, ее чуть торчащие уши.
— Боже, господи, спаси, — беззвучно рыдала Соня, прижимаясь губами к холодным пальцам подруги. Ее горячие слезы не могли согреть эти ледяные пальчики. Даже горячее дыхание задыхающейся Сони не смогло хотя бы немного согреть это хладное тело. — Боже, Мила, боже…
Соня заходилась в плаче, сжимая руку подруги, и вдруг почувствовала, что больше не одна в палате. Она резко вскинула голову и чуть не вскрикнула от ужаса, когда увидела в дверях палаты самого страшного и пугающего человека в жизни.
— Она ничего не слышит, — сипло проговорил мужчина. А глаза, бездушные ледяные глаза, смотрели на искалеченную Милу, не отрываясь. И в глубине темно-карих глаз плескалась удушающая боль и…вина.
— Это вы с ней такое сотворили?! — яростно прошипела Соня и подскочила к мужчине. Руки наносили удары по нему, но мужчина словно не чувствовал острых кулачков. Язык Сони выплевывал такие маты, что даже фуксия в горшочке стыдливо завернула нежные лепестки в кокон. Только когда Соня замахнулась, чтобы нанести удар в лицо гиганта, сильные пальцы обхватили ее за запястья и прижали к бокам.