Чтение онлайн

Высыпаю горсть конфет у памятника, беру одну, разворачиваю и кладу в рот. Небо и язык обжигает мятный вкус. Он и меня на них подсадил. Я всегда в командировку беру с собой целый пакет, а на задании всегда в кармане вот такая вот горсть. Они перебивают голод, но не спасают от жажды. Лежишь в засаде часами, не отводя взгляда от прицела, и катаешь во рту леденец.

Мне не стыдно, что я пришла к нему без цветов. Мы похоронили много товарищей, пока смерть не забрала Олега. Он всегда говорил, чтоб ему на могилу мусор не приносили, а я обижалась и злилась. В такие моменты в душу заползал страх. Боялась, что он чувствует свою смерть…

Плакать не хотелось, хотя обычно слезы сами льются из моих глаз, когда я прихожу сюда. Наверное, за прошедшие напряженные сутки все во мне выгорело.

– Прости меня, родной!
– поглаживая холодный камень, произношу негромко.
– Я нарушила клятву, которую дала тебе в день похорон. Мы всегда были честны друг с другом, - прислушиваюсь к тишине, будто она может мне ответить.
– Сама не знаю, что на меня нашло. Я не пытаюсь оправдаться, Олег. Я правда не знаю, - делаю длительную паузу. Кручу в руках фантик от леденца, смотрю на его портрет, с которого Олег мне улыбается.

На его лице нет явной улыбки, просто я всегда, глядя на этот портрет, видела, что он мне улыбается. Вот и сейчас не злится, а мне сложно сказать о том, о чем я даже думать себе запрещаю….

– И я не знаю, Олег, что будет дальше, - спустя, наверное, пять минут произношу едва слышно.
– Твои братья не пускают меня на опасные задания, не дают перевестись в другой отряд. Я не могу прийти к тебе, - всхлипнув, продолжаю: - А тебя так долго нет рядом… - всё-таки несколько слезинок срываются с глаз и бегут по щекам.
– Наверное, я просто устала от одиночества, - стирая пальцами влажные дорожки со щек, сумбурно объясняюсь.
– Я даже не знаю, слышишь ты меня или нет… - устало вздыхаю.

Вертится в голове мысль дать обещание Олегу, что этого больше не повторится, что я не позволю Гранову к себе приблизиться, но честной нужно быть и с самой собой. Я не уверена, что устою…

Последние крошки мятного леденца тают на языке. Спрятав фантик в кармашке сумки, поднимаюсь с камня. Прощаюсь и обещаю прийти. Это обещание я смогу сдержать.

Медленно бреду к воротам. Телефон остался в машине, я не могу узнать время, но уверена, что в запасе почти час. На работу я успею вовремя. Кладбище провожает меня безмолвной тишиной. Поднимаю взгляд на калитку, до которой осталось метров пятьдесят. Через ровные металлические прутья вижу, что моя машина не единственная у ворот. Черный внедорожник узнаю сразу, но до последнего отказываюсь верить, что это Гранов.

«Зачем он сюда приехал?» - темная волна неконтролируемой ярости накрывает с головой. Медленно дышу, вспоминаю, что не ответила на его звонок, а значит, сама виновата. Знала ведь, что за мной следят.

Немного успокаиваюсь, когда выхожу к парковке. Дверь внедорожника открывается, Гранов оказывается на земле и в считаные секунды преодолевает разделяющее нас пространство.

– Зачем ты здесь?
– перехожу вновь на «ты», всё-таки не до конца успокоилась, поэтому вопрос звучит резко.

– Я не дам тебе похоронить себя вместе с ним…

Олеся

Его слова вызывают новую вспышку злости. Как не реагировать на вмешательство в личную жизнь? Я забываю про устав, забываю, что передо мной полковник. В данный момент мне хочется выцарапать ему глаза. Я никому не показывала, насколько уязвима, насколько глубоко во мне живет боль от потери любимого мужчины, который был для меня целым миром. Мы столько всего планировали… Но не успели! А он стоит тут…

– Ты отпустишь его!
– выдает с холодной яростью в голосе. Подходит вплотную, не оставляя между нами пространства. Принципиально не отступая, я повыше задираю голову и выказываю ему протест взглядом. Хочется высказать все, что крутится на языке, но я себе не могу позволить произнести это вслух.
– Думаешь, он там счастлив, что ты поставила крест на своей жизни?
– схватив за плечи, встряхивает меня.
– Он был мужиком, Олеся!
– он продолжает на меня кричать, а внутри меня рвутся тонкие нитки, на которых держится контроль.
– Ни один настоящий мужик не примет такой жертвы! Она и не нужна…

– Откуда тебе знать?!
– срываюсь, отступив на шаг, толкаю изо всех сил Гранова в грудь. Это с виду я хрупкая тростинка, а внутри меня жесткий стержень и школа подготовки спецназа. Я вкладываюсь в удар, но он не сдвигается даже на сантиметр.
– Ты знал Олега лично?
– теперь я кричу на него.
– Что ты вообще знаешь?
– продолжаю бить его кулаками в грудь.
– Кто тебя просил лезть ко мне с советами? Засунь свои советы знаешь куда?
– у меня уже болят руки, а он даже не морщится, позволяет мне выплескивать на себя эмоции. И они выплескиваются, катятся крупными слезами по щекам.

– Я тоже терял, Олеся, - встряхивает, заставляет смотреть ему в лицо.
– Многих терял. Порой мне тоже не хотелось жить. Я готов был сдаться, все бросить, - тихо и проникновенно, но при этом жестко и яростно.
– Казалось, там, за гранью, намного лучше, там спокойно и нет боли, - его слова достигают цели, проникают в сердце, дробя его в фарш. Он словно залез в мою голову и покопался там!
– Но это позиция трусов, а ты боец, Олеся!

– Я предательница… - рвано, на всхлипе.

– Предаешь ты только себя, но я уже сказал, что не позволю тебе себя похоронить, - говорит намного спокойнее, а в следующую секунду дергает меня на себя и прижимает к груди.

У меня не осталось сил бороться с ним, только поэтому я позволяю его теплу окутать меня. Нос забит, я не чувствую запаха полковника, но и так знаю, что пахнет от него офигенно. И этот мужской запах в данный момент проникает не только в мои поры, но и садится шлейфом на мою одежду, а мне ещё на работу ехать. Остается надеяться, что нос у Виктора и Давида не улавливает тонкие остаточные ароматы.

– Я дала клятву, - неожиданно даже для самой себя проговариваю я. Жаль, что нельзя вернуть слова обратно.

– Он тебя о ней не просил, - резко отвечает полковник.
– Ты бы его при жизни попросила, чтобы он тебе мозги вправил, - не сбавляя резкости в голосе.

– Я не могу так просто взять и отпустить, - вскидываюсь я, но меня держат крепко и не отпускают.

– Я помогу, - уверенно заявляет, вновь поднимая во мне бурю. Так и хочется сказать, что я о помощи не просила, но вместо этого напоминаю:

– Мне пора ехать на работу, не хочу опаздывать в первый день, - отодвигаюсь от Гранова, он нехотя освобождает меня из объятий. Мне нужно успеть привести себя в порядок, наверняка придется смыть макияж и накраситься заново, но эту информацию я опускаю.