Чтение онлайн

Хорошо забытое старое

Вы надеетесь создать уникальных персонажей, не похожих ни на кого из существующих, однако уже не одну тысячу лет авторы создают, воссоздают и перелицовывают персонажей миллионами – в буквальном смысле. Вы творите в рамках традиции, а значит, центральное «я» вашего персонажа будет нести в себе отголоски архетипа, аллегории, типажа, шаблона. Ваша задача – творить в пределах известного (иначе никто не поймет, как реагировать на ваше творение) и в то же время делать своих персонажей неповторимыми, свежими, отличающимися от всех, что были прежде. Попробуйте пойти одним из этих четырех путей:

1. Работая в жанрах «литературы предположений», создавайте правдоподобные мотивации для неправдоподобных действий.

2. В реалистических жанрах создавайте персонажей, которые живут эксцентричной жизнью и видят окружающих и их действия под непривычным углом.

3. В обеих категориях устраивайте персонажам радикальные встряски, которые переделают старые убеждения в новые.

4. В обеих категориях добавьте ощущение непосредственности момента, описывая происходящее от лица персонажа. В книге пишите с точки зрения персонажа, пережившего эти события в прошлом. Для экрана или сцены встаньте на точку зрения персонажа, переживающего их сейчас.

13

Радикальный персонаж

Треугольник «Реализм/нереализм/радикализм»

Абсолютно разное отношение литературы к реальности можно изобразить в виде треугольника вероятных персонажей: первый угол – это реализм, признающий за персонажами только те силы и возможности, которыми они обладают в реальной жизни; второй угол – нереализм, наделяющий их возможностями, выходящими за рамки обычных; и наконец, третий угол – радикализм, перекручивающий возможности предшествующих двух категорий. Встречаясь и пересекаясь в границах этого треугольника, все три крайности создают в совокупности бесконечный простор для вариаций при создании персонажей.

Реализм. Привычные персонажи в привычном мире

Реализм как направление в художественной литературе зародился два столетия назад в противовес оперно-театральным излишествам романтизма. По идее реализм отталкивается от прозы жизни, однако в действительности его небрежная приземленность не менее искусственна, чем выспренность, на смену которой он пришел.

Писатели-реалисты пристально наблюдают за людьми и их поведением, перемешивают результаты этих наблюдений в воображении, процеживают получившуюся смесь через сито сознания и, наконец, лепят из замешенного на ней теста персонажа, который живет в мире, отражающем их собственный. У него цельная личность, он нравственно уравновешен, обладает рациональным восприятием реальности, взаимодействует с другими персонажами, целеустремленно работает над исполнением желаний, способен выбирать и действовать целенаправленно, а также достаточно гибок, чтобы меняться. Этот главный герой, окруженный ансамблем похожих персонажей, разыгрывает историю, культурные условности которой читатель и зритель воспринимают как привычную, повседневную реальность. Таких произведений вы за свою жизнь видели и читали множество.

Нереализм. Привычные персонажи в непривычном мире

Нереализм помещает привычных реалистических персонажей в запредельную реальность, в которой действуют силы сверхъестественные – в «Пиратах Карибского моря» (Pirates of the Caribbean), магические – в «Гарри Поттере и философском камне» (Harry Potter and the Philosopher’s Stone), совпадения – в «1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре», метафорические – в фильме «Бэйб» (Babe), паранормальные – в «Мертвой зоне» (The Dead Zone), транснормальные – в «Шести персонажах в поисках автора» (Six Characters in Search of an Author), непостижимое закулисье бюрократии – в «Процессе» (The Trial), механика сновидений – в «Приключениях Алисы в Стране чудес» (Alice Adventures in Wonderland), футуристическая наука – в романе «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», путешествия во времени – в фильме «Где-то во времени» (Somewhere in Time), темпоральные искривления – в «Петле времени» (Looper).

Иногда эта расширенная реальность населена персонажами поющими («Травиата»), танцующими («Спящая красавица») или поющими и танцующими («Книга Мормона» / Book of Mormon). Нереализм часто ломает «четвертую стену», позволяя персонажам общаться со зрителями, сидящими в театральном зале («Волосы»/Hair), кинотеатре («Мир Уэйна» / Wayne’s World) или перед телеэкраном («Дрянь»/Fleabag).

Нереализм вырастает либо из осознанных дневных фантазий, либо из подсознания ночных сновидений. Оказавшись источником вдохновения для истории, эти воображаемые сеттинги и действующие лица становятся великолепными метафорами для идеализированных миров, выражающих желания человечества.

Реалистические и нереалистические вымышленные миры кардинально отличаются друг от друга, однако по крайней мере две точки соприкосновения у них есть: 1) любой сеттинг, будь то странный или обычный, став каркасом для повествования, выстраивает причинно-следственные отношения – как и почему что-то происходит, – определяющие, подобно законам физики, что может произойти, а что ни в коем случае не может; 2) обитатели любого из миров верят в его реальность. С точки зрения действующих лиц, все, что они видят и слышат, реально – как ущипнуть себя за руку.

Они могут поначалу, как Фил Коннорс в «Дне сурка», усомниться в окружающем их мире и попробовать проверить его законы, но со временем вымышленная реальность становится для них своей, и они ведут себя более или менее обычно. Такова природа художественного повествования. В мире гомеровской «Одиссеи» существуют и боги, и чудовища, но Одиссей взаимодействует с ними так, как положено любому герою.

Привычные персонажи существуют в социальном, культурном и физическом сеттингах, которые представляют собой либо реалистическую имитацию действительности, либо нереалистическую действительность, перелицованную воображением. Поведение и мотивация привычных персонажей должны быть убедительными, смысл их историй, как правило, ясен и выражается так, чтобы оказывать эмоциональное воздействие; диалоги стремятся быть понятыми с полуслова, а сами повести обогащают представление о человеческой природе свежими подробностями и ценными находками.

Здесь важно отметить, что стандартом и для реализма, и для нереализма выступает полностью выраженный персонаж, выстроенный вокруг приведенных к единому знаменателю граней. Именно такими персонажами населены все наши бестселлеры и блокбастеры.

Поэтому учтите вкусы своих читателей и зрителей и хорошенько подумайте, какую действительность они хотят – реалистическую или нереалистическую. Потому что радикальную они не захотят почти наверняка.

Радикализм. Непривычные персонажи в непривычном мире

Чем меньше автор верит, что в жизни есть какой-то смысл, тем больше его тянет в радикализм.

От начала времен философы полагали, что смысл в жизни есть и что главная цель человечества – этот смысл отыскать. Извилистый путь поисков змеился из века в век, вплоть до XIX столетия, когда появились Ницше, Кьеркегор и другие запевалы в грядущем хоре отрицателей смысла. Эта тенденция получила развитие, когда отцы психоанализа – Фрейд, Юнг и Адлер – обнаружили разобщение между составляющими личности и практическое отсутствие возможности познать свое истинное «я», не говоря уже о том, чтобы найти смысл, которым оно сумеет руководствоваться. После двух мировых войн и десятка геноцидов голос нигилизма зазвучал еще громче и отчетливее – в постмодернистской драме, фильмах и прозе абсурда, произведя революцию как в художественном повествовании, так и в персонаже.

Радикализм считает и внутренний, и внешний мир бессмысленными, поэтому переворачивает все с ног на голову: последовательность и цельность заменяет на раздробленность, четкую картину – на искаженную, эмоциональное погружение – на умственное напряжение, вовлеченность – на отстраненность, продвижение вперед – на хождение по кругу.

Для радикализма привычна непривычность. Радикалист берет все традиционное и делает наперекор, но, как ни парадоксально, свободы тем самым не обретает. Как отметил Мартин Хайдеггер: «Однако противоборство всегда заключает в себе некую решающую, и зачастую даже опасную, зависимость»[109].