Чтение онлайн

– Как в Италии! – заметила Юля, подставляя солнцу лицо. – Там даже и зимой так.

– Не знаю, я только летом был, – ответил Максим.

– Этим летом? – оживилась она. – А где?

– В Генуе.

– Здорово. Смотрел океанариум? И маяк?

– Смотрел. Дельфинов помню и тюленей. Еще как медузы танцевали.

– Точно, они там вальсируют под музыку!

Они добрались до ресторана, который Юля собиралась посмотреть, заняли стол на террасе.

– Винишка сейчас бы, – вздохнула Юля, – а нельзя, я за рулем. Оставила машину у метро.

– У какого? – Максиму стало интересно, где она живет.

– Тропарево. Мне оттуда чуть-чуть совсем проехать.

– Надо же, я во Внуково!

– У тебя дом?

– Таунхаус.

– У нас квартира. Нравится за городом жить?

– Вполне. И до работы близко.

– А где твоя клиника? Тоже во Внукове?

– В Крекшине. Десять минут на машине.

– Понятно. Как, кстати, там дела? Пациенты довольны?

– Наверное. Пока никто не сбежал. Наоборот, выписываться не хотят.

– Ну еще бы, такой доктор!

Максим поднял глаза, сделал удивленное лицо:

– Какой?

– Обаятельный, – рассмеялась Юля, – и толковый.

– Откуда ты знаешь, что я толковый? Может, притворяюсь?

Она не стала спорить:

– Может, и так.

Они заказали что-то из меню, кувшин лимонада на двоих. Юля все деловито фотографировала – объяснила, что ведет блог в инстаграме.

– А кроме блога чем занимаешься? Ты говорила, что журналист…

– Ну да! Пишу для электронных изданий. Рецензии на рестораны.

– И что, на жизнь хватает?

– В целом да, – пожала она плечами.

Максиму казалось, что работает Юля в свое удовольствие, не ради денег. Наверняка муж содержит – вон какой бриллиант у нее на пальце! Правда, кольцо единственное, больше никаких украшений нет.

– Ты замужем? – спросил на всякий случай, проверить догадку.

– Ага!

– Давно?

– Всю жизнь, – отшутилась она, видимо, не желая уточнять. – А ты? Женат?

– Женат, второй раз.

После обеда они попросили кофе, стали вспоминать, какой он вкусный в Италии.

– Ага, и всего за евро! – вздохнула Юля. – Если у стойки. Причем куда ни зайдешь, везде наливают идеальный. А в Москве – сплошная лотерея.

Она понюхала свою чашку, наморщила нос.

– Здесь так себе.

Они расплатились – каждый за себя, – пошли к метро. В вагоне Юля встала, прислонившись спиной к стеклянным дверям, Максим прикрыл ее от толпы, которая на центральных станциях не редела и после часа пик.

– Ненавижу в метро ездить, – пожаловалась она, – мрачно тут! Каждый раз, когда спускаешься, кажется, что нечем дышать.

Тревожное расстройство, отметил Максим про себя, паникерша.

– Надо просто переключать внимание. Музыку пробовала слушать?

– У меня от наушников голова кружится. Теряю ориентацию.

Они доехали до ее станции, Юля попрощалась, поспешно выбежала из вагона. Максиму оставалась еще остановка, дальше можно брать машину и ехать в санаторий. Он, конечно, задержался сегодня, но кто с него спросит – и хозяин, и главврач, отчитываться не обязан. В кабинете переоделся в белый халат, нацепил стетоскоп на шею. В дверь постучали, но Максим попросил подождать. Покрутился в кресле, глянул в окно. Ладно, достаточно.

– Входите, – сказал с напускной серьезностью, – кто там?

Оказалось – пациентка из люксовой палаты, наркоманка после детокса. Она жаловалась на тошноту, боли в груди; Максим вызвал дежурного врача, начал давать распоряжения, включился в процесс и напрочь забыл и про итальянский, и про Юлю.

Приближались выходные, и Максим, зная, что к Ленке снова явятся гости, безуспешно пытался придумать, чем себя занять. Хорошо бы уехать из дому, сходить куда-нибудь. Просиживать весь вечер в кабинете в санатории не хотелось, но ничего другого в голову не приходило. Можно, конечно, повидаться с кем-то из старых друзей: те пишут ему иногда, приглашают. Вот только все пьющие – начнут уговаривать, подбивать. Нет уж, плохой вариант.

В пятницу вечером, сидя в кабинете, Максим услышал, как звякнул телефон: высветилось сообщение в групповом итальянском чате. «Девчонки, – писала Юля, – есть на завтра билет в театр, на оперу. Кто со мной?» Максим усмехнулся про себя: «девчонки» – значит, ему не предлагают? Остальные молчали, потом одна из Вик ответила, что занята. Максим выждал еще минут десять и наконец напечатал: «Я могу. Хоть и не девчонка».

Юля среагировала моментально: «Отлично, давай». Максим написал уже ей лично: «А какой театр?» Она сбросила скан билета – Геликон-опера на Большой Никитской. Начало в семь часов. И – ну конечно! – снова «Тоска». Максим едва не пожалел о своем скоропалительном решении, но потом подумал, что даже опера лучше, чем болтовня Ленки с подружкой. Предложил встретиться за полчаса до начала, перед театром; Юля согласилась и закончила разговор смайликом с сердечком.

В субботу с утра он послонялся по дому, проверил уроки у Артема – тот его сам попросил. Ленка порхала веселая, красилась, резала помидоры и терла сыр для пиццы, чтобы кормить гостей. Наморозила льда для коктейлей, натерла бокалы. Максима ее приготовления раздражали, но он старался пока держать себя в руках. Знал, что, единожды взорвавшись, обратно уже ничего не вернет. Не хотелось ранить Артема, да и Ленку обижать не за что – она сразу была такая, сам виноват.

Больше часа Максим гулял с Филей между рядами таунхаусов, наблюдая за облетающей листвой и клочковатыми облаками; несколько соседей поздоровались с ним, проходя мимо, но он отвечал коротко, не желая вступать в разговор. Вернувшись домой, принял душ, тщательно побрился, оделся понаряднее. Вытащил из шкафа дорогой пиджак, который редко пускал в ход, голубую рубашку того же бренда. Начистил туфли, побрызгался духами и спустился вниз.

– Ты чего при параде? – удивилась Ленка. – Они еще не скоро придут.

– Надо по делам, – уклончиво ответил Максим, не желая рассказывать про театр и приглашение.

– В клинику? Или в санаторий?

– Да нет, договорились встретиться с поставщиком.

– В выходные?

– Так удобнее. Я же в будни занят.

– Жалко, что ты уходишь! Я думала, все вместе посидим, – протянула Ленка, хоть и вряд ли ей было жаль. Наверняка уже радовалась возможности дать себе волю.

Максим сел в машину, завернул по дороге на мойку, попросил, чтобы кузов еще и натерли до блеска, пропылесосили ковры. Оставил «Рейнджровер» на боковой улочке возле театра, где только и нашлось свободное место, пешком дошел до дверей. Юли еще не было, попасть внутрь без нее он не мог. Рядом с ним стояли несколько человек в костюмах и платьях, тоже, видно, дожидаясь кого-то.

Юля появилась спустя пару минут – помахала ему издалека рукой, шагая вверх по Никитской.

– Я что, опоздала? – спросила, запыхавшись, и посмотрела на часы у него на руке.

– Нет, я раньше пришел, – ответил Максим. – Зайдем или еще постоим?

– Давай постоим. Надо отдышаться. Торопилась к тебе, – улыбнулась она.

Она была опять в брюках, под расстегнутым плащом – мужская белая сорочка. Без украшений, с собранными в тугой хвост волосами. Правда, губы накрашены, на щеках румянец. Она выглядела свежей, как осеннее, холодное розовое яблочко. Максим попытался вспомнить, сколько ей лет – они же говорили на уроке! – и не смог. По виду где-то под тридцать.