Чтение онлайн

– Кто вы? – тихо спросил Расин.

Странный монах стоял, не отвечая, и тоже смотрел на князя. Наконец он поднес руку к губам и опрометью кинулся мимо. Расин остался один.

…Арвельд изнывал от нетерпения, когда Паломник вдруг ворвался в келью и захлопнул дверь.

– Что случилось? – вскинулся Сгарди.

Паломник перевел дыхание.

– Друзья твои нашлись, Арвельд!

Гессен спал беспокойно. Муторный, тяжелый сон мучил его. Мальчик метался, вздрагивал, потом начинал бормотать. Паломник прислушался к его бреду, встал со своего места и склонился над Гессеном: тот говорил на старом, мертвом языке, почти забытом в Светломорье. Дернулся во сне, стал тереть шею, будто пытаясь скинуть невидимую удавку, и на ворот его упал кулон на тонкой нити.

Паломник приподнял серебряный круг, разглядывая змейку.

Солнце в этот миг затянуло рваным облаком, и келью накрыла тень. А змейка переливалась и сверкала, точно сама по себе, разбрасывая ослепительные мелкие радуги. Зеленоватый сполох трепетал на щеке Гессена.

Глухой, тревожный шепот прошел в старых вишнях за окном.

– Я слышу твое дыхание… – вдруг тихо, но внятно сказал Гессен чужим голосом. – Чувствую, как бьется твое сердце…

По лицу Паломника прошла судорога. Он сжал змейку, сорвал с серебряной нити и швырнул на стол.

– Уже нет, – ответил он кому-то и сел на постель Гессена.

Мальчик успокоился. Под светлой кожей разошлись напряженные мускулы лица, черты разгладились. Он раскинул руки и глубоко вздохнул во сне.

Мысли Паломника были тяжелее. Понять, чьим голосом говорил Гессен, труда не составило, а это значит, что скоро их найдут. Очень скоро… Скверно.

Очнулся Гессен к обеду. Уставился в беленый потолок, щурясь от яркого света и соображая, где находится и как мог сюда попасть. События прошлого дня и нынешней ночи осели где-то глубоко в памяти, словно давний сон, мерещился только берег ночного моря и холод камней Горного очага, на ступенях которого они с Флойбеком прятались от погони.

В открытое окно ворвался ветерок, пахнуло речным илом. Донеслось стройное пение.

«Монастырь», – мальчик облегченно вздохнул. Повернул голову, оглядывая келью, тут же на миг зажмурился – ему показалось, что он еще спит.

У окна за столом сидел молодой послушник, одетый в синюю рясу с охровым кантом, но крепкий, совсем не похожий на монаха. Светлые волосы рассыпались по плечам и сверкали на солнце. Он сидел, замерев в очень знакомой позе, и словно ждал чего-то. Услышав шорох, повернул голову. Гессен встретился глазами с Арвельдом.

– А, проснулся наконец… – сказал, улыбаясь, Сгарди. – Я уж думал, вторые сутки собрался спать…

Ламио едва успел позавтракать, как дверь приоткрылась, и в кабинет просунулась хитрая рожа привратника.

– Дама, – с таинственным видом сообщил он.

– Скажи, что Ванцера принимает только после двух, – ответил Ламио.

– Так она к вам!

– Как ко мне? – удивился молодой человек.

– Да говорит, встреча ей назначена.

Секретарь пожал плечами. Никому он встреч не назначал, уж запомнил бы. Дама…

– Так мне что ж, звать или как? – снова спросил привратник.

– Зови! – кивнул Ламио. – Разберемся…

Лукавое лицо слуги исчезло. «Теперь раззвонит по всей округе, что секретарь Ванцеры свидания назначает в Кормчем доме, – с досадой подумал молодой человек, – или что похуже брякнет…»

Ламио набросил сюртук, подумав, застегнул его на все пуговицы.

Дверь отворилась, и в кабинет вошла гостья. Небольшого роста, стройная, насколько Ламио мог судить: дама была с ног до головы закутана в черный, будто траурный, плащ. Словно подтверждая его догадку, гостья прижимала к глазам платок. Похоже, вдова или дочь погибшего моряка явилась за помощью – такие визиты нередки в Кормчем доме. Ламио придвинул стул.

Гостья кивнула, не отрывая платка, присела на край стула.

– Приветствую, сударыня, – начал секретарь. – Не говорю «добрый день», потому что для вас, он, видно, не такой добрый. Не всех в этот дом приводит радость, что поделаешь… Может быть, воды?

– Благодарю, но после нынешней ночи хотелось бы чего-нибудь покрепче, – гостья откинула капюшон.

– С-сударыня… – секретарь, оторопев, уставился на короткие волосы и резкий разлет бровей над синими глазами, и тут до него дошло, что никакая это не «сударыня», а совсем наоборот. – Вы кто такой? – побледнев, вскричал он. Первой мыслью было, что вездесущий Кассий прислал убийц по его душу.

– Успокойтесь, – сказал гость. – Куда девалось ваше гостеприимство? Да, я не бедная вдова, но и мне нужна помощь. Я от капитана Остролиста.

Ламио скрестил руки на груди и прищурился.

– С чего бы мне вам верить? – уперся он, пытаясь скрыть, что разволновался не на шутку.

Гость откинулся на спинку, расшнуровывая воротник плаща. В левом ухе ярко сверкнула хрустальная слеза.

– Капитан Остролист передает привет и справляется о здоровье вашего брата. Ему, кажется, пришлось спешно покинуть здешние края года два назад, и Рельт тому посодействовал. Я верно излагаю?

– Как называется корабль Рельта?

– «Лафисс». Вашими стараниями он стоит у монастыря.

Секретарь продолжал недоверчиво смотреть на посетителя.

– Откуда стало известно о моей просьбе?

– Записку передал старик-лоцман, – терпеливо продолжал гость. Под его глазами лежали усталые темноватые тени, но смотрел он весело и дерзко. – Рельт прочитал ее и сжег, как вы просили. – Ламио сухо кивнул. – В ней упомянуто имя Расина Ланелита, а мне, знаете ли, его участь небезразлична. Князь Расин перед вами.

Секретарь изменился в лице, опустил руки.

– Ваша светлость! Вы…

– Окажите милость, сядьте.

Ламио с облегчением опустился в кресло.

– Как вы добрались?

– Хорошо, лоцман помог, – Расин снял перчатки и положил перед собой. – Расскажите, что случилось. Неспроста же вы погнали нас в такую даль…

– Я прознал кое-что, – секретарь чуть покраснел, – совершенно случайно. Кассий Авелард из Асфеллотов частый гость в Кормчем доме, и не далее как позавчера он явился сюда с просьбой… – и Ламио в двух словах изложил услышанный разговор.

Расин слушал не перебивая. Когда секретарь закончил, он спросил:

– Так капитан точно знал, кто будет на корабле?

– В этом нет никаких сомнений, ваша светлость.

– И что же, совершенно спокойно воспринял такую просьбу?

– Ну… не то чтобы как нечто само собой разумеющееся, врать не буду.

– Однако на уговоры поддался.

– Как видите. – Секретарь посмотрел на усталое лицо Расина и спросил: – Вина?

– Не откажусь.

Ламио открыл ящичек и вытащил зеленую бутыль «Старой гавани». Откупорил, и по комнате разлился горьковатый травный запах. Секретарь наполнил крохотный бокал Расину, подумал и плеснул себе.