Чтение онлайн

– Да в чем дело-то? – крикнул Арвельд, тоже начиная раздражаться. Он все еще не понимал. И немудрено.

Извилистые ходы мыслей и воспоминаний, которыми чародей шел к своей ослепительной догадке, были ясны только ему одному, въяве наблюдавшему князя Расина. А сама догадка пригвоздила Лэма к месту, на миг лишив дара речи.

– В какой келье… его искать? – спросил Фиу, наконец придя в себя.

– В Свиточной башне. Наверху…

Лэм, кивнув, прошел к выходу. Под его ногами хрустнули глиняные осколки.

Дверь кельи под самой крышей Свиточной башни не была заперта. Лэм заглянул в пустую келью, потом вошел.

Поздний закат из окна, как полог, надвое делил комнатку. От порога стояла тень, а на место Паломника ложился мягкий золотистый отсвет.

В изголовье постели лежала одежда. Темно-серая ткань сильно полиняла и вытерлась, остались пятна от травы – живя в лесах, за вещами трудно уследить. Но даже сейчас заметно, какое доброе полотно. Лэм не удержался и отогнул край сложенного плаща. Так и есть – строчка ювелирная, сразу видно хорошего портного. На Расина не хуже шьют. Пальцы кольнуло остатками серебряной нити.

– Вы что-то забыли здесь, сударь? – послышался хрипловатый голос.

Фиу обернулся.

– Добрый вечер, брат Паломник. Прошу извинить мое вторжение…

– Ради бога, – не слишком дружелюбно ответил Паломник и прошел к столу.

– Мы гости настоятеля монастыря. Вы, наверное, слышали.

– Я рад служить гостям настоятеля.

Лэм кивнул на раскрытую книгу и перо с чернильницей:

– Вы владеете старыми языками?

– Откуда? Переписывать – большого ума не надо, сударь.

– Значит, не владеете… Странно, мне послышался в вашем голосе акцент, правда, очень легкий, с которым говорят далеко от Лакоса, – на это Паломник ничего не ответил, и Лэм продолжал: – Надо же, подлинник. А переписывать с оригинала доверяют немногим.

– Не слышал, – Паломник сел за стол, придвинул книгу и письменный прибор, всем видом показывая, что должен работать.

Фиу не спешил уходить. Он стоял рядом, не спуская глаз с перепончатых ладоней Паломника, на которые тот натягивал рукава синей рясы.

– История и право власти Светлых морей, – заметил Фиу, глянув на разворот страницы. – Какое совпадение… Представьте себе, я совершенно случайно стал обладателем одной вещи… реликвии, которая имеет прямое отношение и к тому, и к другому.

– Тогда это, безусловно, очень важно для вас, – плохо очиненное перо скрипнуло по бумаге. – Но я не понимаю, какое дело может быть до этого бедному монаху.

– Думаю, дело все же есть. – С этими словами чародей вытащил из кармана и положил на стол тусклый перстень с серым, точно запыленным, камнем.

Паломник сидел против окна, и в закатном свете Фиу увидел, как изменилось его лицо. На миг даже показалось, что через лягушачье обличье сейчас проглянет другой лик… Но в следующее мгновение Паломник поднял круглые глаза. Смотрел он совершенно бесстрастно.

– Это что?

– А вы, стало быть, не знаете.

– Стало быть, нет, сударь. И снова спрашиваю, зачем вы сюда явились.

– Хочу поговорить с вами. О вас.

– А я не расположен говорить о себе ни с вами, ни с кем бы то ни было. – Паломник снова взялся за перо.

– Прошу извинить за беспокойство, – еле сдерживаясь, ответил Фиу Лэм. – Я понял свою ошибку. Зря явился сюда сам – мне следовало попросить об этом князя Расина.

С этими словами чародей двинулся к двери. У порога он обернулся в последний раз. Паломник сидел, уронив голову на руки.

– Стойте, – глухо сказал он. – Кем вы приходитесь Расину?

– Старый друг.

– Его светлости весьма повезло с друзьями, нечего сказать… – устало заметил Паломник.

– Это правда, – просто ответил чародей. – Мне можно сесть?

Его собеседник глянул через плечо, и впервые улыбнулся.

– Вы просите разрешения? У меня? А если я скажу – нет?

– Я не двинусь с этого места, даже если вам будет угодно говорить до утра, – в голосе Лэма не было и тени насмешки. – Но тогда мне придется не спать вторую ночь подряд.

Паломник пристально смотрел на него, словно проверяя, всерьез ли тот говорит.

– Что ж… Будь по-вашему, сударь.

Закат ушел за море. Старый город отходил ко сну в звездных сумерках, серебряные тканины ложились на площадях и крышах. Пробили куранты Рыбачьей башни, как били каждый раз, возвещая время покоя и отдыха. Отзвенела вечерня в Морском соборе, стихли колокола на Салагуре. «Золотая чайка» давно вышла из гавани и теперь скользила по знакомому пути, уже изведанному вчерашней ночью. Погасли огни в Кормчем доме. Верный слуга, побрякав ключами и оглядев замки, повалился на свою лежанку, чтобы проспать до самого утра. Каким-то оно будет?

Уходила «Золотая чайка» в тот же час, что и вчера. Но не успели отзвучать колокола Морского собора, как вдруг глухо ухнула пушка. Трижды. Рельт крепко выругался, поняв, что произошло. А Расин-то как в воду глядел, что сразу погнал. Куковали бы сейчас…

– Вчера чуть было на камни не сели, – сказал моряк у Остролиста за спиной. – А нас опять туда несет.

– Поговори еще под руку, – отрезал Рельт.

– Да я что… С погодой хоть повезло, и то…

Остролист глянул на него так, что тот отошел подальше.

Путь намертво отложился у Рельта в голове, хотя шел он по нему один-единственный раз – сказались годы на лафийском мелководье. Сейчас Остролист примеривался к ходу чужого судна, держа на первую звезду, горевшую над Вальсаром. Мыс проплыл над головой так же, как и вчера, когда едва не снес мачту.

Помощник зашуршал картой.

– Дно песчаное, – заметил он. – И мелкий камень.

– Я видел.

– Худо держать будет.

– Знаю!

По левому борту скользили огни, горевшие на островах. Три острова. Два вроде одинаковых, на третьем скала с двумя домками и часовней. Редко вскрикивали чайки. Когда островки ушли за корму, снова проплыл черный камень, похожий на торчавший из воды зуб. Отсюда уже долетал шум водопада за Белым утесом.

Что-то справа отразило свет звезд, Рельт поднял голову и увидел на скале громадную птицу с распростертыми крыльями и изогнутым клювом. Это был сокол. Каменный сокол, вырезанный в горе, которого он не заметил прошлой ночью.

Старый полуразваленный смотрительский домик торчал на месте, почти сползая со скалы. «Золотая чайка» прошла, едва не коснувшись его мачтой. Задень его – так вылетит стая чаек, которые могли гнездиться здесь, и поднимет крик.

За поворотом начинался узкий извилистый фарватер Соколиной горы.