Чтение онлайн

– И не говорите, мой друг. Самому бы понять, с чего гоняют.

Расин, внешне бесстрастный, изнывал от нетерпения. Чтобы не выдать себя, он повернулся в сторону и тут же встретился глазами с… Кассием.

«Боже ты мой!» – князь отвел в сторону взгляд. Лицом к лицу они никогда раньше не встречались, одет Расин, был, как всегда, очень просто, и рассчитывал, что Асфеллот не поймет, кто стоит перед ним.

Кассий и не понял. Князь услышал его спокойный голос, когда он сказал кому-то:

– А, наконец-то. Представь себе, меня арестовали. По приказу господина Луня.

– Да что ты? – раздался внезапно такой знакомый голос, что у Расина мороз прошел по коже, прежде чем он узнал говорящего. – А вы, ваша светлость, торопитесь уйти, даже не повидавшись?

Князь повернулся. Перед ним собственной персоной стоял Лоран Ласси.

Та-а-к…

Лоран, видимо, хотел новостью удивить родича, и не прогадал. Кассий в первый миг уставился на Расина такими глазами, что случай упустить было никак нельзя. Князь молниеносно схватил его за плечо и швырнул на Лорана. Ласси был ниже ростом, и удержаться на ногах не смог. Туда же Расин отправил и часового, который, первым опомнившись, кинулся на него.

Ворота были заперты, на другое Расин и не рассчитывал. Он вскочил на ствол пушки, стоявшей рядом, подпрыгнул и ухватился за чугунный виток от ворот на краю стены. Подтянулся на руках, ударом ноги спихнув повисшего на нем стражника, и уже почти забрался наверх, как вдруг проржавевшее украшение вместе с куском дерева с треском выползло из стены. Расину не хватило доли мгновения…

Лорану досталось и здесь – Расин свалился прямо на него, едва не свернув ему шею. Еще бы чуть-чуть, и одним Асфеллотом стало бы меньше. Хотя, как знать, может быть, тогда и одним князем стало бы меньше, если бы Расина тут же прикончил разъяренный Кассий со стражниками, который теперь оттаскивал от него озверевшего Лорана. Все это промелькнуло у Расина в голове, когда его рывком подняли на ноги и потащили в закоулки Арсенала.

Паломник закрыл дверь и звякнул ключами в замке.

– Ну что же, круг правителей, – негромкий голос его в тишине прозвучал гулко, – занимайте престолы…

Зал был под самой крышей Межевой башни. Выходил он на теневую сторону, и, хоть стоял ясный полдень, здесь держался полумрак. Свет шел через круглые оконницы под сводчатым потолком и повисал голубоватым дымком. Пахло сухими травами и книжной пылью.

– Будто до нас сюда никто и не входил, – заметил Гессен, смахивая паутину со стены.

– Мало кого пускают, – ответил Паломник и протянул Сгарди огниво. – Зажги свечи.

Стены зала были занавешены легким пологом, сквозь который проступали очертания статуй. Складки ткани спускались на постаменты и ложились на пол. Но когда Гессен протянул руку, то вместо невесомой ткани коснулся камня.

– Вот это да… Как вырезаны… А кто это?

– А это первые правители Светломорья. Никто ведь не знает, как они выглядели, потому и ваяли так – будто через покрывало. – Он помолчал, роясь в мешочке. – А теперь все честно расскажут, если сегодня плохо спали и ели.

Флойбек, разглядывавший остатки фрески на стене, обернулся.

– Это еще зачем?

– Затем, что в чувство потом приводить будет некогда, – Паломник ответил спокойно, но у Арвельда по спине прошел легкий холодок от его слов.

Из мешочка Паломник вытряхнул склянки с нюхательными солями, которые насобирал Фиу Лэм. На флаконах виднелись беглые пометки чародея, сделанные второпях: «слабое», «крепкое» и «на крайний случай».

Зажженные свечи расставили на столе по кругу. Огоньков почти не было видно, только плавился над ними воздух. Дрожащие струйки сплетались со светло-голубыми лучами из оконниц, и казалось, что дымок вьется до самого потолка. Запахло теплым воском. Арвельд с Флойбеком собрали по углам тяжелые резные стулья и расставили вокруг стола.

Когда все было готово, Паломник достал из кармана маленький сверток и бережно, словно боясь разбить, опустил на стол. Постоял немного, глядя на него. Затем развернул.

На платке лежал серый, невзрачный перстень с мутным камнем в кривой оправе.

– Это он и есть? – чуть слышно спросил Гессен, подойдя ближе.

– Он и есть.

Арвельд перевел взгляд с перстня на перепончатые лягушачьи ладони Паломника. Тот встретился с ним глазами, и Сгарди, точно поняв его, вытащил из-за пояса нож. Протянул ему.

Паломник, сжав губы, разрезал перепонки на правой ладони и прикрыл ее другой рукой. В зале повисла тишина, какая бывает только в соборе… А когда Паломник убрал руку, затрещали свечи.

Огромный яркий камень переливался на его пальце – не то алмаз, не то опал – искрящийся, светлый, похожий на осколок солнца. У Арвельда екнуло сердце. Такое чувство он испытывал один лишь раз, лет десять назад, когда однажды вечером под проливным дождем поднимался в горы к могиле одного святого, и, встав перед ней, внезапно увидел на небе радугу…

Паломник сел, трое советников в благоговейном молчании опустились на стулья следом за ним и сомкнули руки. Медленно потекли минуты.

Арвельд не знал, что должно произойти – никто не рассказывал, как это бывает. Да и бывает у всех по-разному. Время все шло, свечи горели, ничего не менялось… Сгарди, глядя, как поднимаются к потолку теплые струйки воздуха, следил их глазами, как вдруг заметил, что бронзовый светильник над столом дернулся, будто расплываясь. Арвельд моргнул, думая, что ему показалось, но тут зал вокруг пошел волнами. Глаза закрывались, по телу расползалась слабость, оцепенение, похожее на сон.

– Голова кружится, – словно услышав его, тихо сказал Флойбек.

– Это пройдет, – ответил Гессен. Веки его дернулись. – Уже проходит…

Через мгновение все схлынуло, прояснилась голова, а вслед за этим начали обостряться чувства. Арвельд слышал, как колышет ветер ветви деревьев за стенами башни, как дышит прибой, как ходят и переговариваются на монастырском дворе. И тут пришло зрение… Внутреннее зрение, во все четыре стороны сразу, как будто перед ним лежали Светлые моря, а его сознание было растворено в них…

– Все видят? – услышал Арвельд глубокий, звучный голос, и даже не понял сразу, кто это говорит. А говорил Паломник.

– Я чувствую течения, – откликнулся Флойбек. – Словно плыву вместе с ними. И шторма… Мне кажется… если я захочу, то смогу остановить любой… – он замолчал, удивленно переводя взгляд с Арвельда на Гессена. – Я смогу!

Постепенно все видения сливались в одно. Взгляду и слуху открывались морские глубины, течения, моря и ветра, стихии, биение людских сердец – все, что было в Светлых морях. И все можно было ощутить, изменить, повернуть вспять… На миг Арвельд потерял самообладание и тронул осколок горы, лежавший над морем. Огромный камень качнулся.