Чтение онлайн

— Да, — подтвердила я.

— Кто-то стрелял в него…

— Где? Когда? Мы ведь уехали от него очень поздно!

— Я сейчас заеду за вами, по дороге все объясню.

— Хорошо.

Я постаралась собраться не только быстро, но и тихо. Сонечке я оставила записку, в которой сообщала, что пришлось срочно уехать вместе с комиссаром и что все расскажу, когда увидимся вечером.

В четверть шестого я уже сидела в машине и слушала рассказ Эли Франка. Эрик Катлер был здесь же.

— Около двух часов ночи из Мервика позвонил мой знакомый инспектор, — рассказывал Эли Франк. — Он дежурил на центральном пульте в управлении и получил сообщение о том, что на пороге отеля «Лагуна» выстрелом из пистолета был тяжело ранен их постоялец Саймон Корби. Поскольку именно этот инспектор сообщал мне информацию о местонахождении Корби, он счел необходимым немедленно проинформировать меня о происшествии. И правильно сделал, между прочим.

— Да уж, — коротко прокомментировал Катлер и тут же обратился ко мне: — Кто-то знал о том, что вы собираетесь встретиться с этим человеком?

— Кроме Софии и вас, никто.

— Очень странная история… Вам удалось узнать что-то определенное?

— Да ничего особенного он нам не рассказал. Такой спор был, но он имел характер шутки на дружеской вечеринке и ничего существенного нам не дает.

— Но, похоже, кто-то считает иначе, — заметил Эли Франк.

— Если только эти события действительно хоть как-то связаны между собой, — отозвался Эрик Катлер, и в его скептицизме был несомненный смысл.

Возле отеля нас ждал невысокого роста коренастый инспектор. Мы прошли за ним в кабинет дежурного администратора — именно он и обнаружил на ступеньках Саймона Корби, едва-едва живого.

— Я видел, как он выходил из дверей на улицу, — начал свой рассказ Вилли Янсон (так звали этого администратора). — Меня это удивило, ну, понимаете, я ведь давно знаю господина Корби, он каждый год у нас останавливается на пару недель. Он, бывает, принимает у себя гостей, иногда они у него засиживаются допоздна, но чтобы гулять ночью по улицам… Такого ни разу не было. Не то чтобы это совершенно невозможная вещь, но все равно странно.

— Мы ушли от него где-то около полуночи, — вступила я в разговор. — Он собирался отдыхать. Мы настояли на том, чтобы он нас не провожал к машине. Расстались у лифта.

— Вы не посмотрели на часы, когда господин Корби выходил из отеля? — спросил комиссар Катлер Вилли Янсона.

— Посмотрел, конечно, я уже говорил инспектору, что был час ночи с четвертью, — ответил Янсон.

— Сейчас мы уже знаем, — пояснил комиссар Франк, — что около часа ему звонили на мобильный. Сейчас в компании сотовой связи ищут аппарат, с которого звонили. Но не думаю, что это что-то нам даст, поскольку, если открыто звонили с какого-то аппарата, скорее всего, владелец трубки совершенно никакого отношения к этим событиям не имеет. Впрочем, выяснить все равно не мешает, время-то было позднее, какие-то детали могут оказаться важными.

— Вы не выяснили, — озвучила я мысль, которая внезапно посетила меня, — все ли обитатели дома, в котором убили Шайна, ночевали в своих квартирах?

— Конечно, поинтересовались, — ответил Эли Франк. — Но тут нам здорово не повезло.

— Что значит — не повезло? — насторожилась я.

— Фактически этой ночью из тех, кто нас интересует, в своей квартире находилась только ваша София. Так что сегодня придется выяснять, где и кто был. Вот если бы дома отсутствовал кто-то один, все было бы значительно проще, хотя и не обязательно, — как-то слишком уж сложно расшифровал мне свои мысли комиссар Франк.

Из отеля мы поехали в Центр неотложной хирургии и травматологии. Туда был доставлен Саймон Корби. Нам сообщили, что он пришел в себя и сказал несколько слов, которые записал на диктофон дежуривший там инспектор.

После этого ему сделали укол, и он уснул. Мы уже знали, что у него хорошие шансы выжить, хотя пуля попала в сердце.

По данным медиков о положении пули в теле потерпевшего и по положению самого тела, которое догадался сфотографировать Янсон до того, как Корби положили на носилки, баллисты рассчитали, откуда примерно стрелял убийца. Впрочем, это можно было установить и визуально. Было просто очевидно, откуда это удобно сделать. Вокруг «Лагуны» очень много зелени, стреляли слева из-за кустарника, выстрела никто не слышал. Скорее всего, пистолет был с глушителем. Если бы дежурный администратор не забеспокоился и не вышел на улицу, чтобы посмотреть, все ли в порядке, Корби могли обнаружить только утром, и тогда он практически не имел бы шансов выжить. Конечно, кто-то из загулявших допоздна постояльцев тоже мог бы его найти, но в этом отеле принято проводить вечера и даже ночи в развлекательном комплексе в том же здании.

«Тем не менее все случилось, как случилось. Слава Богу, Корби нашли вовремя. Операция прошла успешно, пулю извлекли, швы наложили, надо надеяться, все сложится нормально, — думала я, пока мы ехали. — Было бы очень несправедливо и печально, если бы он умер».

В палату к Саймону Корби мы не пошли, в этом не было смысла, потому что раненый спал. Мы расположились в небольшом кабинете на первом этаже. Диктофонная запись оказалась небольшой, но содержала действительно интересный факт. Оказывается, примерно в час ночи Саймону позвонила какая-то женщина, она назвалась матерью Софии Робинс и сказала, что волнуется за дочь, которая не вернулась домой к ночи, а она знает, что девушка уехала на встречу именно с ним. Он, естественно, тоже заволновался, поскольку понимал, что к этому времени мы должны были уже доехать до дома. Женщина сказала, что она через десять минут подъедет к гостинице на машине и будет рада, если он ей поможет в поисках.

Дальше можно было не объяснять. Как только Корби оказался на неплохо освещаемом крыльце «Лагуны», в него выстрелили. В своей белой рубашке он неизбежно оказался неплохой мишенью.

В этой информации наличествовало два существенных факта. Во-первых, время. На то, чтобы занять огневую позицию, убийце понадобилось десять минут, хотя он мог звонить и уже прибыв на место. Но тогда логично предположить, что убийцей является именно звонившая женщина или эта женщина была рядом с убийцей и знала о его планах. Впрочем, зачем тогда требуются целых десять минут? Во-вторых, убийца знал о нашей встрече с Корби, но, скорее всего, не знал моего имени. Я опять подумала о соседях Софии.

Свои соображения я изложила комиссарам по дороге в Эрджин.

— Нам еще предстоит собрать кое-какие факты. Возможно, они помогут выбрать направление дальнейшего расследования, — заговорил Катлер после моих рассуждений. — Но мне кажется, что сейчас имеет смысл вам, Мэриэл, вернуться в Сент-Ривер. Есть несколько моментов, на которые вы сами обратили наше внимание, связанных с событиями семилетней давности.

— Вы хотите, чтобы я с кем-то переговорила? — догадалась я.

— Да, прежде всего с сыном Энтони Кранца. Почему он все же не заявил о пропаже оружия? Его версия не слишком убедительна. Кроме того, неплохо бы встретиться с этой женщиной, которой звонил Шайн после своего освобождения. Вдруг она еще что-нибудь важное вспомнит? Ну и, может, Дэвид сходит в это кафе на Муниципальной площади. Хорошо бы найти кого-то, кто бывал там семь и более лет назад. Вы ведь понимаете мою мысль?

— Понимаю, конечно. Хорошо, поеду, но я бы хотела иметь при себе фотографии как можно большего числа участников или хотя бы потенциальных участников всех событий. Вдруг обнаружатся какие-то связи, о которых мы и не догадывались… Да, пожалуй, стоит поговорить и с той дамой, которая на юбилее Корби рассказывала о перстне, — все же этой ночью звонила Саймону женщина…

— Поговорите, но не думаю, что та гостья звонила ему ночью. Скорее, она может расширить наши представления об окружении Корби, что, как показали последние события, будет нелишним.

Встретиться с Артуром Кранцем оказалось не так просто. Он, как вдруг выяснилось, начал политическую карьеру, то есть превратился из нормального человека в усиленно охраняемый объект. Для чего вокруг всякого политика средней руки постоянно суетится столько народу, я никогда, честно говоря, не понимала.

— Когда человек становится публичным, — объяснил мне Дэвид, — его вполне можно занести в группу риска уже просто потому, что автоматически у немалого количества людей появляется повод желать ему если уж не смерти, то всяческих сложностей в жизни — точно.