Чтение онлайн

тросточка, пока я не раздобуду в бою меч потяжелее.

– Так не годится, – сказал Эррол. – Слушай, оружейник,

во имя девы Марии, бери мой миланский панцирь и добрый

испанский меч!

– Премного благодарен вам, мой благородный граф, сэр

Гилберт Гэй! Но то снаряжение, с помощью которого ваш

храбрый предок повернул счастье в битве при Лонкарти,

сослужит службу и мне. Не больно я люблю драться чужим

мечом и в доспехах чужой работы – я тогда не знаю толком,

какой удар могу нанести, не сломав клинка, и что выдер-

жит, не расколовшись, надетый на меня панцирь.

Между тем пронесся в толпе и пошел гулять по городу

слух, что бесстрашный Смит выходит в бой без доспехов, и

уже приблизился назначенный час, когда все услышали

вдруг пронзительный голос женщины, кричавшей, чтоб ее

пропустили к арене. Толпа расступилась перед ее дерзо-

стью, и женщина подошла, еле дыша под тяжестью коль-

чуги и огромного двуручного меча. В ней сразу распознали

вдову Оливера Праудфьюта, а доспехи несла она те, что

принадлежали самому Смиту: муж ее взял их у кузнеца в ту

роковую ночь, когда был убит, и естественно, что вместе с

телом мертвеца в дом жены внесли и надетые на нем дос-

пехи, и вот благодарная вдова, собрав все свои силы, при-

волокла их на арену боя в час, когда оружие было как

нельзя более нужно его владельцу. С глубокой призна-

тельностью принял Генри привычные доспехи, а вдова

дрожащей рукой торопливо помогла ему облачиться в них

и, прощаясь, сказала:

– Да поможет бог заступнику вдов и сирот! И да не

будет удачи никому, кто выйдет на него!

Почувствовав на себе испытанные доспехи, Генри

бодро встряхнулся, точно затем, чтобы кольчуга лучше

облекла его тело, потом вырвал из ножен двуручный меч и

завертел над головой, выписывая им в воздухе свистящие

восьмерки такой легкой и быстрой рукой, что было видно, с

каким искусством и силой владеет он своим увесистым

оружием. Воинам дали приказ поочередно обойти арену –

но так, чтобы не скрестились их пути, и, проходя, почти-

тельно склониться перед золотым шатром, где восседал

король.

Пока шел этот смотр, зрители снова с жаром сравни-

вали руки, ноги, рост и мускулатуру воинов обоих отрядов,

гадая, каков будет исход сражения. Ярость столетней

вражды, разжигаемой нескончаемым насилием и кровной

местью, клокотала в груди каждого бойца. Их лица были,

казалось, дико искажены выражением гордости, ненависти

и отчаянной решимости биться до конца.

В напряженном ожидании кровавой игры зрители ве-

село и шумно выражали свое одобрение. Спорили и бились

об заклад касательно исхода битвы и ожидаемых подвигов

отдельных ее участников. Ясное, открытое и вдохновенное

лицо Генри Смита привлекло к нему сочувствие боль-

шинства зрителей, и предлагались, как сказали бы сегодня,

неравные пари, что он сразит троих противников, прежде

чем будет сам убит. Смит едва успел облачиться в доспехи,

как вожди отдали приказ стать по местам, и в тот же миг

Генри услышал голос Гловера, громко прозвучавший над

замолкшей теперь толпой и взывавший к нему:

– Гарри Смит, Гарри Смит! Какое безумие нашло на

тебя!

«Эге, ты хочешь спасти от Гарри Смита знатного зятя…

настоящего или будущего!» – такова была первая мысль

оружейника, второй его мыслью было, что нужно обер-

нуться и поговорить с перчаточником, а третьей – что,

вступив в ряды, он уже ни под каким предлогом не может

без позора выйти из них или выказать хоть минутное ко-

лебание.

Итак, он приступил к тому, что требовал час. Оба вождя

расположили свои отряды в три ряда по десять человек.

Бойцов поставили на таком расстоянии друг от друга,

чтобы каждый мог свободно орудовать мечом, клинок ко-

торого имел пять футов в длину.

Второй и третий ряды составляли резерв и должны

были вступать в бой по мере того, как первый будет редеть.

На правом крыле кухилов стоял их вождь Эхин Мак-Иан,

избравший для себя место во втором ряду между двумя

своими назваными братьями. Еще четверо лейхтахов за-

няли правую половину первого ряда, отец же и два других

брата защищали своего любимого вождя с тыла. Сам Тор-

квил стоял непосредственно за вождем, чтобы его при-

крывать. Таким образом, Эхин оказался в центре девяти

сильнейших бойцов своего отряда, поставив четырех за-

щитников впереди себя, по одному слева и справа, и трех в

своем тылу.

Хаттаны расположились в таком же порядке, с той

лишь разницей, что вождь их стал в центре среднего ряда, а

не на правом его конце. Это побудило Генри Смита, ви-

девшего в отряде противника только одного врага – не-

счастного Эхина, попроситься на левое крыло отряда

Хаттанов, в первый его ряд. Но предводитель не одобрил

такого расположения и, напомнив Генри, что он обязан ему

повиновением как наемник, принявший плату из его руки,

приказал ему стать в третьем ряду, непосредственно за ним

самим. Это был, конечно, почетный пост, и Генри не мог

его отклонить, хоть и принял с неохотой.

Когда оба клана выстроились в таком порядке друг

против друга, они стали ярым кличем выражать свое рве-

ние королевских вассалов и жажду показать его на деле.

Клич, раздавшийся сперва в строю кухилов, был подхвачен

хаттанами, в то же время те и другие потрясали мечами и

гневно грозились, точно хотели сломить дух противника,

перед тем как действительно вступить в борьбу.