Чтение онлайн

В тот час испытания Торквил, сам не знавший страха,

был охвачен тревогой за Гектора, но быстро успокоился,

видя, как уверенно держится его любимец. И те немногие

слова, с какими юный вождь обратился к своему клану,

прозвучали смело и должны были воодушевить бойцов: он

выразил решимость разделить их жребий, ждет ли их

смерть или победа. Но не осталось уже времени для на-

блюдений. Королевские трубачи протрубили вступление

на арену, пронзительно и одуряюще загудели волынки, и

воины двинулись правильным строем, все ускоряя шаг,

пока не перешли на легкий бег и не встретились на сере-

дине поля, как бурная река встречается с набегающим

морским прибоем.

Первые два ряда стали рубиться длинными мечами, и

бой, казалось, развивался поначалу как цепь независимых

поединков. Но вскоре с той и другой стороны, распаленные

ненавистью и жаждой славы, стали пробиваться в проме-

жутки воины вторых и третьих рядов, и теперь битва уже

являла картину общей сечи: над хаосом свалки то подни-

мались, то опускались громадные мечи, одни – еще свер-

кая, другие – залитые кровью, и так быстро они двигались,

что казалось, будто ими управляют не человеческие руки, а

какой-то сложный механизм. Многие бойцы, так как в

тесноте стало невозможно пользоваться длинным мечом,

уже пускали в ход кинжалы и пытались подойти к про-

тивнику совсем близко, чтобы тот, размахнувшись мечом,

не мог их задеть. Хлестала кровь, и стоны раненых слива-

лись с воем кидавшихся в сечу – потому что во все времена

шотландские горцы, верные своему исконному обычаю, не

кричали в бою, а скорей завывали. Однако зрители, даже те

из них, чей взор был привычен к зрелищу крови и смяте-

ния, не могли разобрать, какая сторона берет верх. Бой,

правда, шел, то придвигаясь ближе, то отступая, но это

говорило всякий раз лишь о кратковременном превосход-

стве, которое тут же утрачивалось под натиском противной

стороны. Дикая музыка волынок еще звучала над сечей и

побуждала бойцов с новым рвением кидаться в битву.

Но вдруг, словно по обоюдному сговору, волынки

пропели сигнал к отступлению, он был дан заунывными

звуками, означавшими, казалось, погребальную песнь над

павшими. Стороны прекратили схватку и разошлись для

передышки на несколько минут. Зрители жадно огляды-

вали поредевшие ряды бойцов, когда те выходили из сра-

жения, но все еще невозможно было решить, кто понес

больший урон. Хаттаны потеряли меньше людей, чем их

противники, но зато их окровавленные плащи и рубашки

(многие бойцы на той и другой стороне сбросили с себя

плащи) показывали, что раненых среди них больше, чем у

кухилов. В общей сложности человек двадцать с обеих

сторон лежали на поле мертвыми или умирающими, и

разбросанные всюду отрубленные руки и ноги, раскроен-

ные до подбородка головы, торсы, рассеченные вкось от

плеча до сердца, показывали, как была яростна битва, ка-

ким грозным оружием велась, и с какою губительной силой

владели им бойцы. Вождь клана Хаттан дрался с неуст-

рашимой отвагой и был легко ранен. Эхин тоже сражался

мужественно в кольце своих телохранителей. Меч его был

окровавлен, осанка – смела и воинственна, и он радостно

улыбался, когда старый Торквил, заключив в объятия,

осыпал его похвалами и благословениями.

Оба вождя, дав бойцам передохнуть минут десять,

снова построили свои отряды, численность которых со-

кратилась на добрую треть. Бой передвинулся теперь

ближе к реке: на прежнем месте схватки, заваленном те-

лами убитых и раненых, стало тесно. Можно было видеть,

как раненые – то один, то другой – приподнимались

взглянуть на поле битвы и снова откидывались на спину –

большей частью затем, чтобы тут же умереть от потери

крови, так и хлеставшей из зияющих ран.

Гарри Смита было легко различить среди прочих – но

не только по его городской одежде, а и по тому, что он

одиноко стоял, опершись на меч, на прежнем месте боя,

подле тела человека, чья голова в шапочке горца, на десять

ярдов отскочившая от тела под мощным ударом меча, была

украшена дубовым листом – знаком принадлежности к

личной охране Эхина Мак-Иана. Генри с той минуты, как

убил этого человека, больше не нанес ни одного удара,

довольствуясь обороной: отражал удары, предназначенные

ему самому, и несколько раз отвел удар, нацеленный на

вождя. Когда Мак-Гилли Хаттанах дал своим людям сиг-

нал снова сомкнуться в ряды, его не на шутку встревожило,

что могучий наемник остается в стороне и не выказывает

ни малейшего расположения вернуться в строй.

– Что с тобой? – сказал вождь. – Неужели в таком

сильном теле такой слабый и робкий дух? Ступай, сра-

жайся!

– Ты сам только что назвал меня вроде как поденщи-

ком, – возразил Генри. – Если я – поденщик, видишь, – он

указал на обезглавленное тело, – я сделал достаточно за

дневную плату.

– Кто мне служит, не считая часов работы, – возразил

вождь, – тех я, не считая, награждаю золотом.

– Если так, – сказал Смит, – я сражаюсь как во-

ин-доброволец – и на том посту, какой мне полюбился.

– Хорошо, на твое усмотрение! – ответил Мак-Гнлли

Хаттанах, почтя разумным ублажить столь могучего по-

мощника.

– Договорились! – сказал Генри.

Взяв к плечу свой тяжелый меч, он поспешно вступил в

ряды и занял место напротив вождя клана Кухил.