Чтение онлайн

городе, где столько девушек могли притязать на эту за-

видную честь. А в феодальную эпоху, к которой ныне мы

хотим привлечь внимание читателя, женская красота це-

нилась куда больше, чем впоследствии, когда идеи ры-

царства стали угасать. У древних рыцарей любовь к жен-

щине была своего рода дозволенным идолопоклонством, с

которым могла сравниться страстностью только любовь к

небесам, да и то лишь в теории, так как на деле любовь к

женщине почти неизменно брала верх. Имя бога и пре-

красной дамы сердца запросто призывалось одним дыха-

нием, и служение прекрасному полу вменялось в обязан-

ность жаждущим посвящения в рыцари так же непреложно,

как и благочестие. В те времена власть красоты была почти

безгранична. Она могла уравнять со знатным вельможей

девушку простого звания.

Незадолго до воцарения Роберта III, при его предше-

ственнике, одна лишь красота позволила особе низкого

рождения и сомнительной нравственности разделить с

королем шотландский престол. И многие другие женщины,

менее ловкие или не столь удачливые, начав свой жиз-

ненный путь наложницами, достигали высокого положе-

ния, – что допускалось и оправдывалось нравами тех вре-

мен. Такие примеры могли бы вскружить голову и девице

более высокого рождения, чем Кэтрин, или Кейт, Гловер,

которая была всенародно признана красивейшей из мо-

лодых обитательниц города и окрестностей и чье звание

«пертской красавицы» неизменно привлекало к ней взоры

юных щеголей, когда королевскому двору случалось

обосноваться в Перте или поблизости от него, и добавим,

что иной высокородный дворянин, прославившийся воин-

скими подвигами, так старался щегольнуть красивой по-

садкой в седле, проезжая по Кэрфью-стрит*, мимо окон

Саймона Гловера, как не домогался бы победы на турнире,

где его искусство могли оценить самые высокородные

дамы Шотландии.

Но дочь Гловера-перчаточника (ее отец, как было

принято в ту пору среди горожан, получил фамилию по

своему ремеслу5) не слушала любезностей, которые рас-

точали перед ней вельможные поклонники. И хотя Кэтрин

сознавала, конечно, свою привлекательность и не так уж

была равнодушна к ней, она стремилась, как видно, одер-

живать победы только над людьми своего круга. Обладая

красотою совсем особого рода – той, что мы связываем

больше с духовной, нежели с телесной сущностью, – она

при всей природной доброте и милом нраве казалась скорее

замкнутой, чем веселой, даже когда находилась среди

равных, а глубокое чувство, с каким отправляла она долг

благочестия, наводило многих на мысль, что Кэтрин Гло-

вер затаила желание удалиться от мира и схоронить себя в

монастырских стенах. Но если и были у нее подобные

мысли, едва ли следовало ожидать, что ее отец, слывший

человеком состоятельным и не имевший других детей, с

легкостью согласится на такую жертву.

Зато в своей суровости к придворным рыцарям при-

знанная Пертом королева красоты встречала полную под-

держку со стороны отца.

– И не гляди ты на них! – говорил он ей. – Не гляди на

них, Кэтрин, на этих щеголей! Ну их всех с их резвыми

5 Glove (англ.) – перчатка.

конями и бряцаньем шпор, с их перьями на шляпах и хо-

леными усами! Они не нашего сословия, и не пристало нам

родниться с ними. Завтра день святого Валентина*, когда

каждая птица выбирает себе подружку, но ты не увидишь,

чтобы коноплянка свила гнездо в паре с ястре-

бом-перепелятником или малиновка – с коршуном. Мой

отец был честным горожанином Перта и владел иглой не

хуже, чем я. А случалось подступить войне к воротам на-

шего славного города, мы откладывали в сторону иглу, и

нитки, и замшу, доставали из укромного уголка добрый

шлем и щит и снимали со стены над камином длинное ко-

пье. Назови мне тот день, когда мэр созывал ополчение, а я

или мой отец не явились бы в строй! Так мы жили, девочка

моя: трудились, чтоб заработать свой хлеб, и сражались,

чтоб защитить свою жизнь. Не нужно мне зятя, который

будет мнить о себе, что он лучше меня, а что до лордов и

рыцарей, так запомни хорошенько: ты слишком низко

стоишь для их законной любви и слишком высоко – для их

беззаконной прихоти. А теперь отложи-ка свою работу,

дочка, потому что нынче канун святого праздника и нам

пора в церковь на вечернюю службу – помолимся, чтобы

господь послал тебе завтра хорошего Валентина.

Красавица отложила великолепную перчатку для со-

колиной охоты, которую вышивала по заказу леди Драм-

монд, и, надев праздничное платье, приготовилась сопро-

вождать отца в монастырь доминиканцев, примыкавший к

Кэрфью-стрит, где они проживали. По дороге Сай-

мон-перчаточник, исконный и почитаемый горожанин

Перта, с годами несколько отяжелевший, важно принимал

от встречных, и молодых и старых, подобающую дань

уважения к своему бархатному полукафтанью и золотой

цепи. Равно и перед признанной красотой его дочери, хотя

и спрятавшейся под покров скрина6, склонялись, обнажая

головы, и старые и молодые.

Отец и дочь шли рука об руку, а по пятам за ними

следовал высокий, стройный юноша в одежде йомена*,

самой простой, но выгодно обрисовывавшей его изящный

стан, тогда как шотландская алая шапочка как нельзя

лучше шла к его красивому лицу в рамке густых кудрей.

При нем не было другого оружия, кроме трости, так как

лицам его состояния (он был подмастерьем у старого