Чтение онлайн

тура!

– Постыдись, Давид! – сказал король. – То, что является

бедствием для твоей родной страны и чем озабочен наш

совет, для тебя – предмет острословия!

– Извините меня, мой король и брат, – сказал Олбени, –

мне думается, хотя принц, мой племянник, изложил свою

мысль в шутливом тоне, из нее можно извлечь кое-что та-

кое, что даст нам средство предотвратить грозящую беду.

– Добрый брат мой, – возразил король, – нехорошо так

глумиться над легкомыслием Ротсея, подхватив его не-

уместную шутку. Мы знаем, что кланы Горной Страны не

следуют нашим рыцарским установлениям и нет у них

обычая разрешать спор поединком, как требуют того за-

коны рыцарства.

– Верно, ваша милость, – ответил Олбени. – И все же я

не шучу, а говорю вполне серьезно. Да, у горцев нет нашего

обычая сражаться на арене, но есть у них другие формы

борьбы, не менее смертоносные. Лишь бы игра шла на

жизнь и смерть – не все ли равно, будут ли сражаться эти

гэлы мечами и копьями, как подобает истинным рыцарям,

или мешками с песком, как безродные парни в Англии, или

же пырять друг друга ножами и кинжалами на свой вар-

варский манер? Их обычай, как и наш, предоставляет ис-

ходу боя разрешить все споры. Они столь же тщеславны,

сколь жестоки, и мысль, что им дадут сразиться в присут-

ствии вашей милости и вашего двора, покажется для обоих

кланов такой соблазнительной, что они, конечно, согла-

сятся поставить на жребий все свои разногласия (они по-

шли бы на это, даже если бы подобного рода грубый суд

был и вовсе чужд их обычаю) и позволят нам установить

число участников боя по нашему усмотрению. Нужна ос-

торожность: допуская их приблизиться ко двору, мы

должны создать такие условия и настолько ограничить

численность бойцов, чтобы они не могли напасть врасплох

на нас самих, если же эта опасность будет исключена, то

чем больше мы допустим с обеих сторон бойцов, чем

больший урон понесут горцы (и заметьте – за счет своих

самых отважных и беспокойных воинов), тем вернее

можно будет рассчитывать, что на некоторое время Горная

Страна утихомирится.

– Ты предлагаешь кровавую политику, брат, – сказал

король. – Я опять скажу, что совесть моя не мирится с

убийственной бойней среди полудиких людей, которые

недалеко ушли от погруженных во мрак язычников.

– Но разве их жизни дороже, – возразил Олбени, – чем

жизни тех знатных рыцарей и дворян, которым с разре-

шения вашей милости так часто дозволяется сразиться на

арене – для того ли, чтобы рассудить, кто прав, кто виноват,

или просто для стяжания славы?

Под таким нажимом королю трудно было возражать

против обычая, глубоко укоренившегося в быту страны и

законах рыцарства, – обычая разрешать споры боем. Он

только сказал:

– Видит бог, если я когда и допускал кровопролитие, на

каком ты настаиваешь сейчас, то всякий раз содрогался при

этом душой, и каждый раз, когда я видел, как люди всту-

пают в бой «до первой крови», я испытывал желание,

чтобы моя собственная кровь пролилась ради их прими-

рения.

– Но, милостивый мой господин, – сказал приор, – если

мы не последуем той политике, какую подсказывает ми-

лорд Олбени, нам придется, по-видимому, прибегнуть к

политике Дугласа. И что же? Поставив наше дело в зави-

симость от сомнительного исхода боев и неизбежно по-

жертвовав жизнями многих добрых подданных, мы лишь

свершим мечами Нижней Шотландии то самое, что иначе

дикие горцы свершили бы над собою своею собственной

рукой. Что скажет милорд Дуглас о политике его светлости

герцога Олбени?

– Дуглас, – сказал высокомерный лорд, – никогда не

посоветует сделать хитростью то, чего можно достичь

прямою силой. Он остается при своем мнении и согласен

выступить в поход во главе своих собственных вассалов и

тех людей, каких могут выставить бароны Пертшира и

Карса, и либо он образумит этих горцев и приведет их к

покорности, либо ляжет костьми среди диких скал.

– Благородные слова, милорд Дуглас! – сказал Олбени.

– Король может с уверенностью положиться на твое бес-

страшное сердце и на отвагу твоих храбрых приспешников.

Но разве ты не видишь, что скоро придется тебя отозвать и

направить туда, где твое присутствие и служба решительно

необходимы Шотландии и ее государю? Разве ты не за-

метил, каким мрачным тоном безрассудный Марч объявил,

что его приверженность и верность нашему суверену, здесь

присутствующему, ограничена лишь тем временем, пока

он остается вассалом короля Роберта? И разве вы сами не

высказали подозрения, что он замыслил перекинуться на

службу Англии?.. С горными кланами могут вести бои и

другие вожди, менее могущественные, менее прослав-

ленные, но если Данбар откроет нашу границу мятежным

Перси* и их сообщникам англичанам, кто их отгонит, пока

Дуглас будет в другом месте?

– Мой меч, – ответил Дуглас, – равно готов нести

службу его величеству как на границе, так и в сердце

Горной Страны. Мне и раньше доводилось видеть спины

гордого Перси и Джорджа Данбара, могу увидеть еще раз.

И если королю угодно, чтобы я принял меры против воз-

можного объединения иноземцев с изменником, – что ж,

чем доверять не столь сильной и значительной руке важ-

ную задачу усмирения горцев, я склонен скорее выска-

заться е пользу политики Олбени: пусть и впрямь эти ди-

кари изрубят друг друга, избавив баронов и рыцарей от

труда гоняться за ними в горах.