Чтение онлайн

После занятий пришлось отправиться в первый корпус на четвёртый этаж, одно крыло которого занимала учебная часть. Дисциплинарный комитет находился в самом конце коридора.

В кабинете меня ждал пожилой господин с усами и зачёсанными назад остатками волос — глава дисциплинарного комитета, Крейц Елисей Иванович. Одет он был в серые брюки, строгий чёрный пиджак и ярко-бордовый галстук.

— Уже не первое ваше нарушение, между прочим, — отметил он. — И опять драка. Плохую привычку себе завели, господин Дубровский.

Говорил он довольно резко, но в голосе чувствовалась усталость, а в глазах читалось безразличие.

— Да, был вынужден опять подраться, — ответил я.

— Вынуждены? Хм. Ну расскажите, как же так произошло.

Я в подробностях описал ситуацию в ресторане: как Юсупов с друзьями стали мешать посетителям, как я подошёл и попросил покинуть заведение, сравнив его компанию со стаей бродячих собак.

— Так и сказали? — удивился Крейц.

— Да, так и сказал, ваше сиятельство, потому что банда Юсупова так и ведёт себя — без причины донимает обычных людей на улице и в заведениях. Кто-то должен был приструнить их. Что я и сделал.

— Дальше.

— Мы все — мои друзья и друзья Юсупова — покинули ресторан, прошли по набережной к заводам, где не было людей, и там устроили сражение. Против меня вышли по очереди три студента — один маг огня, два мага воздуха. Они не получили травм. После того, как я победил их, сразиться захотел Сергей Юсупов…

— Постойте, господин Дубровский, вы утверждаете, что победили троих студентов четвёртого курса?

— Пятерых, ваше сиятельство, пятерых студентов четвёртого курса. Со мной желали сразиться все. Как я мог отказать?

Крейц сделал удивлённое лицо и кивнул:

— Дальше.

— Затем против меня вышел Юсупов, и я в процессе поединка случайно сломал ему руку. Он очень упорно сопротивлялся. Остальные быстро сдавались, как только чувствовали, что силы иссякают, но Юсупов не остановился. Вот и получился казус. Разумеется, я сожалею, что так вышло.

— Понятно всё с вами, господин Дубровский. Нехорошо получается. Вторая драка за полгода. Нехорошо. Пусть вы и защищали людей в ресторане, но могли бы обойтись без членовредительства. Придётся вам назначить наказание. Посидите трое суток в карцере, а потом месяц — хозяйственные работы. Всё, свободны. Надзирателю вашему сообщу отдельно.

— А Юсупов? Он так и будет со своими друзьями устраивать произвол в городе? Это же не единственный случай.

— Будет проведено расследование, и по его итогу вынесен вердикт. Это уже не ваша забота, господин Дубровский. Ваше дело — хорошо учиться и не нарушать правило. Всё, можете идти.

Опять эти наказания. Шагу ступить невозможно. Ну да пёс с ними. Главное, чтобы тренировкам не мешали. Попробуем снова договориться, чтобы отправили либо в залы, либо на полигон.

А пока мне требовалось срочно мчаться на встречу с Петром Оболенским. Я и так из-за этого дисциплинарного комитета опаздывал. Пришлось даже Комаровскому сказать, что уеду, а то он уже сегодня вечером собирался заточить меня в подвал. Но дело это не срочное, до завтра подождёт, а вот встреча ждать не может.

Особняк Петра Оболенского находился в центре Москвы, недалеко от Земляного Вала. Это было длинное трёхэтажное здание с зелёными клумбами перед фасадом. Дом имел даже более роскошное убранство, чем дворец ярославского губернатора. Интерьер первого этажа, который предназначался для приёма гостей, украшала позолота, а потолки — роспись в барочном стиле.

Дворецкий провёл меня через холл, и по роскошной лестнице, раздваивающейся после первого пролёта, мы поднялись на второй этаж. Пётр Петрович, Виктор Иванович и Лиза собрались в угловой комнате с камином, балкончиком, отделанными деревом стенами и кожаной мягкой мебелью

Когда я пришёл, все уже были на месте, сидели в мягких креслах вокруг низкого столика. Одно кресло пустовало — как раз для меня. Извинившись за опоздание, я присоединился к компании.

— Итак, все в сборе. Хорошо. Алексей, Елизавета, вот что я хочу вам сказать, — объявил Пётр Петрович. — Всех нас огорчило вчерашнее происшествие. Шереметев вздумал выместить на вас злобу из-за потерянного предприятия вот и начал мелко пакостить. Однако должен вас успокоить: судя по имеющейся у меня информации, Святослав Шереметев не выступит открыто против нас. Он не имеет достаточно поддержки в правительстве, чтобы пойти на конфронтацию с нами или другими крупными родами.

— А как же Орлов? — напомнил я. — Он арестовал двух ваших родственников, с его подачки уничтожили мою семью. Он не слишком-то боится ответной реакции.

— Алексей, вы ошибаетесь. Орлов, как никто другой, находится сейчас в очень шатком положении. Сентябрьский процесс стал ошибкой. От третьего отделения хотят, чтобы оно рабочие восстания давило, а не лезло своими грязными руками в серьёзные дела. Орлов, как известно, хочет большего, но… перехочет.

Пётр Петрович говорил уверенно, хотя я не понимал, какие у него для этого основания. Наверное, он всё-таки лучше меня знал, что происходит в правительстве.

— Допустим. Но ведь у Шереметева есть и другие сообщники.

— А кто ещё? Генерал-прокурор? Возможно, Бельский тоже надавит на Орлова, но лично участвовать не станет. Да и сами посудите: Шереметев не смог удержать завод, потерял на ровном месте сорок человек дружины. В глазах своего окружения он имеет весьма бледный вид. Ходят слухи, что сорок дружинников не справились с одним одарённым, — Пётр Петрович беззвучно рассмеялся. — Святослав стал посмешищем.

— Оптимистично, — проговорил я. — Будем надеяться, вы правы.

— Так, а теперь что касается ситуации с кофейнями. Алексей, Елизавета, я готов вам помочь. Большую часть расходов покроет страховка, но если этого не хватит, я предоставлю вам требуемую сумму совершенно безвозмездно. Таково моё решение. Я не могу остаться в стороне, когда мои родственники и друзья становятся жертвами произвола. Мой долго помочь.

— Пётр Петрович, я не знаю, как вас благодарить! — Лиза расплылась в улыбке. — Это так великодушно с вашей стороны. Я уже общалась со страховой компанией. Надеюсь, страховки хватит.

— В любом случае, если помощь понадобится, не стесняйтесь. Мне будет только в радость.

— Большое вам спасибо, Пётр Петрович, — сказал я, — но лично меня волнует другое. Святослав должен понести наказание за свой поступок. Надо ответить. Как вы на это смотрите?

— И ввязаться в войну с Шереметевыми и всей кодлой? — фыркнул Виктор Иванович. — Вы никак разума лишились…

Пётр Петрович жестом остановил начальника стражи.

— Алексей, я понимаю ваши чувства. Вы жаждете отмщения, однако вынужден напомнить, что открытое противостояние между родами — это очень плохой вариант. Следует быть крайне осторожными. В конце концов, мы даже не знаем точно, повинны ли Шереметевы в поджоге кофеен или кто-то ещё.