Чтение онлайн

— Тогда это ваше дело, Святослав Николаевич.

«Неужели Зейдлицев позовёт? Только их здесь не хватало. Со своими бы разобраться», — с досадой подумал Орлов, кладя трубку.

Оставив Лизу в компании начальника стражи, мы с Петром Петровичем ушли в кабинет, что находился по соседству. Оболенский сел за стол, я — напротив.

— Хочу рассказать вам кое-что про Святослава Шереметева, — проговорил Пётр Петрович. — Вы должны знать всю правду об этом человеке и о том, что происходит в государстве. В тридцать первом году несколько родов объединились и подстроили смерть императора Дмитрия, после чего возвели на престол его брата. Это было убийство — подлое, коварное убийство, которое организовала тайная канцелярия Шереметевых по указу самого Святослава.

— Вот как? Недавно мне то же самое сказал Вяземский при личной беседе.

— Вот видите, вам даже сам ректор доверяет. Захват завода был несколько… опрометчивым, — Оболенский сделал неопределённый жест рукой, — но этот случай однозначно показал, на чьей вы стороне.

Я был, разумеется, на своей стороне и не собирался ввязываться в чьи-то мутные игры. Но Оболенские и Вяземские пока выступали в роли моих союзников, и мне следовало держаться их, поскольку собственных сил ещё не хватало, чтобы в одиночку решить проблему.

— Я намерен вернуть величие своему роду, — сказал я.

— Это похвально, Алексей. Ваш отец вами бы гордился… Так вот, это было убийство. Императора порешила группа негодяев, рвущихся к власти. Сделав своё подлое дело, они подумали, что государство теперь — в их руках. Но это оказалось не так. Некоторые дворяне не пожелали склониться.

— Кажется, я начинаю понимать, о чём вы, — сказал я.

— Ваш отец был одним из тех, кто рискнул бросить вызов банде, узурпировавшей власть. Он погиб смертью храбрых в борьбе за то, во что верил.

— Значит, заговор всё-таки был? Я-то думал, отца оклеветали.

— Поклёп чистой воды. Никто не собирался устраивать государственный переворот, революцию и прочий произвол. Мы хотели наказать убийц. Шереметев, Бельский, Орлов, Долгоруков, Воротынский — вот те, кто причастен к смерти императора и должен быть поставлены к стенке. Всё было готово. Это могло случиться уже в сентябре. Но нас опередили, враг ударил первым. Князь Александр Потёмкин оказался схвачен, вместе с ним было убито около пятидесяти дворян, в том числе, и ваши родители. Большинство даже официального обвинения не дождались — их уничтожили без суда и следствия.

— Да, жаль, что так получилось, — согласился я.

Моя догадка подтвердилась. Этот заговор — обычная разборка двух группировок. Прежде в канцелярии и министерствах сидели Оболенские, Потёмкины и их друзья, а в тридцать первом году пришли другие и принялись их вытеснять. Но лишившиеся своего положения аристократы не смирились и попытались действовать силой. К ним присоединились те, кто имел зуб на «круг власти». Например, Василий Дубровский, которому Шереметев всячески вредил в последние годы.

— Ваш отец понимал, сколь опасны эти люди, а потому присоединился к нам. Теперь, Алексей, вы знаете всю правду.

— Вы до сих пор вынашиваете планы наказать убийц?

— Увы, мы потерпели неудачу и были вынуждены отступить и залечь на дно. Но однажды мы одержим победу. Кровь наших родных и близких взывает к отмщению. Я не знаю, когда настанет час расплаты, но он придёт. Ибо правда за нами.

— Значит, ещё нескоро, — усмехнулся я.

— Сейчас мы обескровлены, но опускать руки нельзя. Вас, Алексей, Господь наделил большой силой, и это не просто так. Однажды она послужит благому делу.

Я гадал, зачем Пётр Оболенский так расщедрился на безвозмездную помощь нам с Лизой. На него это совсем не похоже. Теперь всё встало на свои места. Потёмкин и прочие князья, планировавшие покушения, казнены. Оболенские в одиночку сделать ничего не могут, собирают новых союзников. И тут подвернулся я — одарённый, обладающий сравнительно большой силой и уже показавший себя в деле. Естественно, Пётр Петрович хотел, чтобы я примкнул к нему.

— Святослав Шереметев слишком много зла сделал моей семье, чтобы оставлять его в живых, — сказал я. — Мы с вами на одной стороне. И спасибо, что сказали правду про моих родителей.

— Спасибо вам за понимание, Алексей. Верно заметили, мы на одной стороне. И вот ещё что. Я знаю, что вам нужны деньги, а мне в скором времени могут понадобиться хорошие бойцы. На Урале у нас предприятия, там конфликт назревает. Супостаты хотят выдавить нас из горного промысла. Если поможете, заплачу щедро.

Вот и вторая причина, почему Пётр Оболенский ко мне так расположен. Эх, не хотел я идти в наёмники, как мой брат из прошлой жизни, и воевать за чужие интересы, но подзаработать надо. Если есть способности, пусть они хоть какую-то пользу мне приносят.

— Когда будет конкретное дело, говорите, — согласился я. — Вполне допускаю, что смогу поучаствовать. Главное, время найти.

— Насчёт учёбы беспокоитесь? — улыбнулся Пётр Петрович. — Не стоит. С Вяземским всегда можно договориться. А таланту пропадать нельзя.

— Не пропадёт, — усмехнулся я.

В академию я вернулся поздно, а на следующее утро пошёл добровольно сдаваться Комаровскому, чтобы отбывать наказание в подвальной комнатушке. На этот раз мне выделили другие апартаменты, но от прежних они отличались разве что картиной на стене.

Полдня проспал, затем взялся за учебники. Ближе к вечеру явился Комаровский, принёс список заданий, кое-какие книги, свежие газеты и журналы из ларька — всё, как я и просил. С тренировками было решено обождать — за три дня форму не утрачу. А вот обдумать предстояло многое.

Вечером удалось сделать несколько звонков. У охранника был телефон, и я попросил ненадолго уединиться в комнате, чтобы поговорить без лишних ушей.

Первым делом позвонил Тамаре, а точнее на вахту в общежитие. Пришлось подождать, пока девушку позовут к телефону.

— Привет, Тамара, извини, что долго не звонил. Дел навалилась целая гора, — выпалил я.

— О, я так рада, что ты всё-таки позвонил, — девушка даже обиженный вид не сделала. — А что случилось? Беда какая-то?

— Можно и так сказать. Но не по телефону. Мне в воскресенье пришлось с Юсуповым столкнуться, мы подрались, естественно…

— О, боже, ты в больницу попал?

Я рассмеялся:

— Конечно, нет! В больницу попал Юсупов, а я — в карцер.

— Фух, а я испугалась. Ну и поделом этому говнюку. Жалко только, что тебя наказали.