Чтение онлайн

— Мне кажется я уже очень сильно устала. Да и засиделись мы сегодня с вами. — Маркиза зевнула и улыбнувшись посмотрела на взбешённого плохими новостями епископа.

— Ну что вы дитя, давайте еще немного посидим. Мы же совсем не поговорили с вами о делах мирских?

— Ваше святейшество, вы меня извините, но не может ваш допрос подождать до утра?

— Да, да, конечно! Может быть еще вина? — епископ поднес кувшин, чтобы налить напиток в кружки, но его собеседница накрыла свою кружку рукой, не давая ему такой возможности.

— Нет спасибо. Я и вправду очень устала и очень хочу спать — Маркиза снова зевнула, подымаясь прямо из-за стола и забирая с собой свой шлем.

— Мои люди проводят вас в вашу комнату, Маркиза де Тэрау.

— Спасибо, ваше святейшество — она поклонилась епископу и последовала за монахом жестом предлагающему пройти в коридор за дверями.

— Надеюсь, хоть вы моя дорогая не сбежите? — говоря это епископ заметил, как Маркиза ему улыбнулась, сочтя его слова за банальную шутку, вот только он совсем не шутил.

— Ну что вы, только если не явиться слуга от герцога и мне не придется явиться к нему самой — ответила она ему уже стоя в темном коридоре.

— Непременно он явиться к вам как можно скорее. — сказал епископ уже закрывающейся двери, от такого неуважения к своей августейшей особе ему захотелось бросить кружку о стену. Зло ударив кулаком по столу, он снова позвонил в колокольчик.

— Как вы посмели допустить побег из моей темницы? Такого просто не может произойти, я в замешательстве? Куда смотрели рыцари, не уже к нему не была приставлена охрана? — повышая свой голос вопрос за вопросом, епископ смотрел на своих слуг молчаливо ждущих, когда их господин успокоится и не пошлет их выполнять новое поручение.

— Ваше святейшество, мы сделали все как делали обычно…

— Молчать! Вы допустили ошибку, которой заключенный воспользовался и сбежал. И вообще, будете говорить, только тогда, когда я вас спрашиваю! А я вас спрошу, обязательно спрошу! Кто-то же мне надо будет наказать за этот побег? Чего молчите, отвечайте! Кого? — подчинённые продолжали молча стоять, прекрасно понимая, что любой из предложенных ими вариантов епископ отвергнет, а то и накажет сказавшего.

— Кучка жалких трусов, у вас даже нет храбрости, чтобы взять вину на себя, прикрыв товарища! Ну что же, кто ни будь из вас мне скажет, где теперь нам искать этого беглеца? — епископ одним только взглядом заставлял своих подчинённых отводит глаза в сторону, топя их самообладание в этот момент в чувстве вины, даже за поступок, который этот слуга не совершал.

— Ваше святейшество, он оставил это… — один из монахов принес в руках какие-то лохмотья из ткани, оказавшиеся черными бинтами не меньше десяти метров в длину. Епископ взял полоску ткани, она оказалась на ощупь довольно мягкой и растягивалась при усилии прямо в руках. Он принюхался, поднесся ее к самому носу, пытаясь разобрать запах, которой от нее исходил. Ткань явно была пропитана каким-то соком, но епископ все никак не мог подобрать названия в своей голове.

— Это сок, получаемый из коры дуба, это дерево и причем довольно редкое в наших краях!

Епископ в какой-то момент захотел отругать монаха, но потом решил этого не делать, посчитав его проницательность не ошибкой или не уважением к самому себе, а скорее своевременной помощью.

— Молодец. Узнай где еще можно найти такое дерево. Да и вообще узнай варить ли кто ни будь такой сок и для чего?! — монах поклонился, слушая внимательно каждое слово епископа и молча удалился, когда тот закончил говорить.

— Остальные, чтобы глаз не спускали с Маркизы и ее людей. Обо всем что она делает докладывать только мне. Дайте ей в подчинение двух служанок, я хочу знать абсолютно все. Если Маркиза и ее люди попытаются покинуть стены храма, вы обязаны их задержать и поместить в темницу, до тех пор когда завтра утром я сам не разрешу им отсюда уйти! Ах да… — епископ остановил одного из монахов, положив руку ему на плечо и молча стал ждать, когда остальные покинут комнату.

— Нужно усилить охрану темницы храма как минимум вдвое. Я не хочу, чтобы из моего подвала еще что ни будь пропало, ты же понимаешь, о чем я говорю? И я надеюсь, что у меня еще есть время чтобы спокойно поспать? — оставшийся монах утвердительно кивнул и собирался уже удалится из комнаты, как епископ продолжил:

— Лично для тебя у меня отдельное поручение. Отправляйся к восточным воротам и жди там до появления нашей армии, как только ты их увидишь, разбуди меня как можно скорее. И повторяю, донеси до всех, не спускайте глаз с Маркизы и ее людей, хватит уже на сегодня побегов!

Дверь закрылась, и епископ снова остался совсем один. Столько событий произошло за эту ночь, что это непременно должно было его хорошенько вымотать, но спать сейчас ему совершенно не хотелось. Оставив на столе все как есть, епископ отправился по длинным коридорам обратно в храм, туда, где за потайной комнатой у золотой святыни были его личные покои. Волнение от событий этой ночи и сомнения в правильности своих решений на давали епископу сомкнуть своих глаз. Даже теплая постель его нервировала, он лег в нее прямо в рясе намереваясь не раздеваться, чтобы утром отправиться прямо на стену встречать отступающую армию. Слугу к герцогу, он так и не послал, чувствуя всем своим нутром какой-то подвох во всей этой истории, сейчас он, как никогда, был уверен, что герцогу не стоит покидать свой замок. Собравшись с мыслями и наконец-таки успокоившись он закрыл глаза, единственно что его теперь беспокоило это сохранность главного сокровища темницы. Желто зеленые кошачьи глаза с ненавистью смотрели прямо на него светясь в темноте камеры, он поднес свое запястье к ее губам, и она впилась в его плоть своими клыками пытаясь насытить своей неуемный голод. Все глубже погружаясь в мир своих иллюзий, епископ всё-таки провалился в сон.

***

— Ульрик, Ульрик! Ваше святейшество, они идут, наша армия идет! — стараясь как можно громче, говорил монах, боясь прикоснуться к спящему епископу.

— Какая армия, пошел прочь, как там тебя… — епископ, не вставая с постели отмахнулся от монаха рукой и перевернулся на другой бок, сделав вид что ничего этого не было.

— Армия отступает прямо в город, их очень много! Ваше святейшество вы же мне сами приказали?! Армия отступает! — монах, набравшись смелости всё-таки начал трясти епископа понимая, что, если сейчас он его не подымет с постели, то его самого будет ждать смерть за непослушание.

— Как, армия наступает? Господи, который час, где Маркиза? — епископ вскочил с постели, схватив удивлённого монаха за шею и оттолкнул его на деревянный пол.

— Где Маркиза? Который час, я спрашиваю? Какая армия наступает? — епископ пока не мог понять сквозь негу сна где он вообще сейчас находиться.

— Наша армия отступает, я же вас разбудил… — монах уже сам не знал, что еще говорить епископу.

— Тогда нам нужно спешить! Быстро назад, давай веди меня к воротам! — епископ пришел в себя после глубокого сна и затрясся своей головой из стороны в сторону попытался прогнать прочь от себя навалившуюся на все тело утреннюю слабость.

— Собирай всех рыцарей храма у восточных ворот, быстро! — епископ сказал эти слова одному их охранников, что стояли у входа в его покои. Сначала опешив от волнения, но потом поняв поставленную задачу, охранник побежал ее исполнять, позабыв про свой пост.

Дозорные продолжали указывать куда-то в дымку тумана, когда епископ наконец добрался до стен города. Солнце только начинало медленно облизывать верхушки деревьев своими редкими лучами, подымаясь все выше и выше, с интересом пытаясь рассмотреть не меньше самого епископа, бегущего на крепостной вал, войска, пребывающие к восточным воротам. Вот только непреступная высокая стена из хвойных деревьев так и не дала этого сделать лучам солнца, оставшимся облизывать лишь верхушки елей, которые скрывали сотни силуэтов неспешна идущих солдат к городской стене. Молчание на крепостном валу затянулось, мрак стал медленно отступать перед неминуемой победой света на небосводе, света, который гнал повисшую над полем мглу обратно в лесную чащу. Наконец солнце поднялось достаточно высоко чтобы своими лучами показать кто же отступает к городу. И вот среди повисшей легкой дымки подхваченной ветром стали появляться еле различимые силуэты солдат, медленно бредущих широкой колонной к воротам города. Увиденное воинство растянувшийся широкой линией, состоящей из обозов с ранеными и пеших воинов, теперь трудно было назвать армией. Они просто молча брели, не шли нога в ногу друг за другом, с развивающимися на ветру знамёнами и конницей во главе колонны, а именно брели. Отсюда, ещё невозможно было разобрать их лиц, но епископ был абсолютно уверен, что сейчас на них были лишь отчаяние и усталость. Невозможно было разобрать были ли это отступающие Асторийские полки или это Орден отправил остатки своего некогда огромного войска в последний бой. Колонна отступающих растянулась еще более широким фронтом и продолжила свое неспешное движение.