Чтение онлайн

Я искал глазами епископа, идя посреди раненых и убитых, все вокруг представляло из себя кровавое месиво из плоти и стали. На мгновение, мне показалось что епископа убили, но моей радости не было придела, когда я увидел, что он все еще был жив. Теперь он лежал на мостовой, выронив свой меч и корчился от боли. Его грудь и руки были покрыты ожогами, от которых он начал кричать, пока совсем не потерял сознание. Нужно было не медлить и мы, выжившие в этом жутком побоище, подняли его на руки и понесли в храм. Рядом наши товарищи по оружию и просто горожане делали тоже самое. Они больше не бежали и не боялись смерти, каждый кто смог отстоять свое право на жизнь в городских стенах помогал, как мог. Я видел, как вереница людей таскала ведрами воду, пытаясь потушить пожар, вот понесли раненых, пытаясь их спасти, кто-то переворачивал убитых, ища среди них своих родных и близких.

Когда мы вошли в храм и положили епископа на большой стол для церемоний, он снова пришел в себя и схватив мою руку заплакал. Он рыдал не от боли, нет, он рыдал от радости. Ожогов на его теле становилось все больше и больше, кто-то уже начал мазать его целебной мазью, перевязывать и успокаивать. Епископ уснул только после того, как мы напоили его целебным отваром. Какая-то женщина, даже поцеловала его в лоб и запела какую-то церковную песню, еще несколько человек подхватили вслед за ней, вот уже все в церкви молились, восхваляя господа. Я пел вместе с ними, помогал раненым, оплакивал умерших. Еще никогда до этого, мне не приходилось видеть столько людей в нашем храме, люди наконец обрели веру, поверили в чудо, став живыми свидетелями того, как наш господь наделил епископа силой. Когда мы втроем вышли из храма, на восточных воротах уже стояли люди герцога, они возводили баррикады и командовали горожанами, помогавшими им.»

— Мы решили, как можно скорее рассказать вам об этом учитель, еще никогда так не была крепка вера, как сегодня. Люди теперь молятся и верят, как никогда до этого!

Учитель ничего не ответил все это время продолжая молчать, обдумывая все выше сказанное.

— Я думаю нам пора начинать самим строить баррикады, школа станет нашей крепостью, которую ой как не просто будет взять нашим врагам.

— О чем вы говорите, мастер? — в глазах говорившего, бывшего ученика, было недоумение:

— Мы смогли отбить атаку, мы же их победили!

— Нет, это не так! — учитель остановился и снова что-то обдумывая, продолжил:

— Эта была только первая атака, я уверен, что, это нападение, которое вам удалось отразить, было не последним. Скажу больше, враги уже в городе и главная битва еще впереди. Мы будем оборонять нашу школу.

— Но учитель, если нападения продолжаться, город ждет осада и голод!

— Я не отвечаю за горожан, за них отвечает герцог. Я должен защищать своих учеников, тех кто в стенах моей школы и оборону мы будем держать здесь. У нас достаточно еды, чтобы переждать любую осаду!

— Но учитель, это же неправильно, нам нужно объединить усилия вместе с герцогом и городской стражей?!

— Не тебе меня учить, мальчик, как поступать. Вы пришли сюда за помощью, и вы ее не получите! Вам самим нужно охранять склады торговой гильдии в порту, а не заниматься самоуправством! Или вы думаете голод не заставит людей прийти вас грабить? Вы должны выполнить свой долг перед гильдией, а не бегать по городу, спасая его жителей.

— Но учитель…

— Вы свободны! — учитель отвернулся от стоявших в полной растерянности бывших учеников и снова погрузился в свои мысли. Пришедшие, недовольно покачали своими головами и забрав шлема со стола, ушли прочь, ни с чем.

Я продолжал лежать на кровати, молча обдумывая то, о чем говорили последние посетители. Хлеб с клеймом Ордена, трущобы, головорезы Сольвани, последние задания вертелись, не переставая у меня в голове. Вопросов стало еще только больше и не было ни одного ответа. Салли сидел рядом и тоже что-то молча обдумывал, изредка кусая пирожок, который принес с собой, продолжая наблюдать за учителем, начавшим мерить шагами комнату. Я от навалившейся на меня усталости уснул, сквозь сон слыша, как к учителю приходили все новые и новые посетители, прося о помощи. Как мне показалось, он всем до единого отказал. Воля, что пряталась где-то в моей голове, так и не откликнулась на мой призыв, но за то я почувствовал, что снова могу шевелить своими ногами и руками.

— Мастер, Лад снова может двигаться! — Салли выглянул из-за балдахина, обращаясь к учителю Серо.

— Спасибо мой мальчик. Лад, пожалуйста, полежи еще какое-то время, пусть раны окончательно заживут. Теперь вы оба знаете, что происходит в городе. Все эти люди, приходившие ко мне, хотят помощи, но мои ресурсы не безграничны. Я не хочу тратить их впустую, мне вас всех еще нужно защитить. Вы же мои ученики, — учитель подошел к постели и потрепав Салли за рыжие волосы, сел рядом со мной на самый край.

— Нас ждут очень страшные времена, но мы их обязательно переживем. Я вам обещаю. И да, хочу, чтобы ты знал, с завтрашнего утра, ты будешь заниматься только со мной!

— Кто, я? — глаза Салли загорелись от неожиданности.

— И ты тоже, но чуть позже, пока я буду учить только Лада! А тебя, мой мальчик, ждет еще столько дел, что ты совсем позабудешь о тренировках.

— Ладно, пойдем во двор, пусть Лад отдыхает. Нам с тобой предстоит успокоить всех учеников. Так что беги, скажи всем чтобы собрались во дворе. Мы будем готовиться к обороне.

Я снова остался один на один со своими мыслями. Я не знал, поступает учитель правильно или нет, решив не помогать горожанам. Единственное в чем я точно был уверен, так это в том, что после всех его опытов над нами, ожидать чего-то хорошего от него не приходилось. Он же дал обещание Владыке Вечности, что никого не убьет своей силой и теперь, был полностью бесполезен. Окажусь ли я прав, покажет только время.

Мастер Серо.

Целый день проведя в постели, я, то засыпал, то снова просыпался. Ближе к вечеру боль по всему телу совсем исчезла, и лишь ожоги на моей шее продолжали о себе напоминать, стоило только к ним прикоснутся. Мне бесконечно хотелось подняться с постели и поесть, благо та еда, которую оставил после себя учитель все еще продолжала лежать на столе. Голод смог победить здравый смысл и я, прислушиваясь к шуму за стенами комнаты попытался встать с постели чтобы добраться до стола. Ноги у меня были как ватные, опираясь на них я чувствовал, как сотни невидимых иголок под моей кожей колются прямо изнутри. Сделав еще несколько попыток и стараясь держаться за кровать, я понял, что учитель был прав, мне нужно было лежать до самого утра. Ночь предстояла быть скучной и однообразной, в кромешной тьме, ведь никто так и не пришел, и не зажёг свечи что стояли на стенах. Спать мне больше не хотелось, и я просто наблюдал как комната погружается во тьму, мгновение за мгновением. Ожидание становилось просто не выносимым, до тех самых пор пока последний лучик света не скрылся за горизонтом, и тьма снова не победила свет за окном.

Потеряв возможность что-либо видеть, все мои чувства переключились на слух и как показало время вокруг оказалось очень шумно и многолюдно. Я прислушался, за окном разговаривали ученики, они были обеспокоены нападением на город. Услышал, как птицы, барабанят по черепице, бегая на своих коротеньких ножках. За стеной справа от меня кто-то тяжело зевая переминался с ноги на ногу, наверное, учитель оставил кого-то приглядывать за дверью. Я слушал голоса людей что проходили по коридору, кто-то нес одежду в стирку, кто-то шутил, а кто-то без умолку просто болтал, рассказывая смешную историю, начало которой для меня так осталось неизвестным. Постепенно школа начала погружаться в сон, шагов становилось все меньше и меньше, даже мой телохранитель за стенкой перестал зевать и притих. Наконец стало настолько тихо что я еле услышал, как ветер качает ветви деревьев, медленно набирая свои силу. Но и он проклятый уже совсем скоро стих, оставив меня в полной тишине. Я попытался обратится внутрь самого себя, поговорить со своей Волей, но она была в это раз глуха к моим мольбам. Недовольство начало пожирать меня прямо изнутри, время будто остановилось, были лишь тьма и тишина, один на один со мной. Воля продолжала молчать, и это взбесило меня настолько что хотелось кричать, но я не стал этого делать. Терпение было уже совсем на исходе, я не знал, о чем еще мне думать и чем занять себя в такой ситуации. Мучиться бессонницей мне никогда еще не приходилось и поэтому я продолжал молча лежать, пытаясь удержать внутри себя остатки терпения, которое ближе к полуночи окончательно иссякло.