Чтение онлайн

Генерал Власов остался в дивизии. Вместе с ним осталась н группа немецких офицеров. Им был выделен дом в деревне Козоеды, где располагался штаб дивизии. Дом охранялся власовскими часовыми.

Не сразу представилась возможность генералу Власову встретиться с генералом Буняченко наедине, в отсутствии немецкой свиты, которая ни на минуту не оставляла его одного. Только на другой день генералу Власову удалось это сделать и он, прежде всего, поспешил выразить свое полное одобрение решениям генерала Буняченко и действиям дивизии. В присутствии находившихся здесь же командиров полков, генерал Власов сказал, что он был поставлен в такое положение, что иначе поступить не мог, как только обвинять дивизию и поддерживать требования немецкого командования. С полной искренностью Власов говорил:

«Немцы ещё рассчитывают, что смогут использовать моё влияние, чтобы заставить наши войска воевать вместе с ними. Я всеми силами стараюсь поддерживать в них эту надежду, иначе наши несчастные люди и наши войсковые части, находящиеся в Германии в беззащитном положении, могут быть подвергнуты жестоким репрессиям и это повлечет за собой новые, неисчислимые жертвы… Для этого у них ещё хватит и сил, и времени. Я опасаюсь этого и хочу предотвратить жестокую расправу… Будет жуть!

Жаль мне наших людей, жаль хороших немцев, неповинных в жестокостях гитлеровского режима и его извергов.! Поэтому я не могу открыто одобрять ваши действия и быть вместе с вами…»

Слова генерала Власова произвели сильное впечатление на присутствующих. Всем стало понятным то многое, что не доходило до сознания раньше… Генерал Власов продолжал:

«Ваша дивизия находится в более благоприятном положении — вы организованы, у вас есть оружие, с вашей дивизией немцы считаются и даже больше — боятся её. За вас я спокоен, но другие наши части находятся в иных условиях. Осталось ещё очень недолго до полного поражения Германии и это время надо как-то пережить, не вступая в конфликт с немцами… Это сейчас наша главная цель. Ваши действия я благословляю и полностью предоставляю Сергею Кузьмичу (имя генерала Буняченко) действовать в дальнейшем по своему усмотрению. Только не забывайте мои слова. Если я буду вынужден опять осуждать ваше поведение в присутствии немцев, не придавайте этому значения и понимайте причины…»

Оба генерала были растроганы. Они крепко, дружески обнялись. Генерал Буняченко всё же настаивал на том, чтобы генерал Власов не покидал дивизию. Он ответил, что всё будет зависеть от обстановки и от необходимости его присутствия в других местах…

С приходом дивизии на территорию Чехословакии, находившиеся здесь немецкие тыловые гарнизоны были встревожены. До них доходили самые различные и часто искаженные слухи о взбунтовавшейся дивизии. К генералу Буняченко со всех сторон приезжали немецкие коменданты, стараясь узнать, на какое отношение со стороны дивизии они могут рассчитывать. Поведение их было исключительно вежливым и даже подобострастным. Получив заверения о полной миролюбивости дивизии по отношению к немцам, они успокоенные уезжали, обещая со своей стороны полное содействие во всем, что потребуется Первой дивизии…

Население Чехословакии тепло и радушно встречало дивизию. По всей стране быстро распространились слухи о приходе «Армии генерала Власова», которая восстала против немцев. Известие это ободряло чехов, активизировало их, придало уверенность в успех своей подпольной борьбы и вселяло надежду на несомненную помощь со стороны власовцев. Чешские партизаны стали более активно действовать, и партизанское движение начало охватывать всё большие и большие районы страны, разрастаясь буквально по часам.

Партизанам не хватало оружия и боеприпасов, у них не было централизованного руководства. В партизанском движении царил полный хаос и неразбериха.

С первого же дня в штаб дивизии и в полки со всех сторон стали приезжать делегаты от различных партизанских отрядов с просьбами снабдить их оружием и руководить их действиями. Они заверяли, что дивизия может рассчитывать на полную поддержку всего чешского народа, а если генерал Власов возьмёт на себя руководство партизанским движением, то поднимется вся страна, начнётся всенародное восстание…

Генерал Буняченко воздерживался от обещаний. Он старался не ввязываться в события, происходящие в Чехословакии. Но позднее, в пределах своих возможностей, дивизия стала снабжать партизан оружием, боеприпасами, медикаментами и даже продовольствием. Дивизия отдала им излишки своих запасов.

Генерал Власов умышленно не встречался с партизанами лично, но был в курсе всех переговоров генерала Буняченко с ними.

В Чехословакии между солдатами и офицерами дивизии и населением, сразу установились самые тёплые, дружеские отношения. Население со слезами на глазах изливало власовцам свои жалобы на жестокости нацистов в годы оккупации. Помня о произволе немецких оккупантов в захваченных ими областях России, власовцы относились к чехам с полным пониманием и самым искренним горячим сочувствием…

С другой стороны, также с первых дней нахождения в Чехословакии между солдатами и офицерами Первой дивизии и немецкими военнослужащими местных гарнизонов начались эксцессы. Между власовскими и немецкими солдатами происходили драки, доходившие до применения оружия. Эксцессы учащались, угрожая принять повсеместный и массовый характер. Удержать власовских солдат от резкого проявления ненависти было трудно. Офицеры не могли применять строгих мер воздействия к подчинённым, так как сами они, глубоко сочувствовали чехам, полностью разделяли настроения своих бойцов. В их сердцах кипели то же возмущение, та же ненависть… Этот страшный порыв надо было сдерживать. Нельзя было допускать безрассудного проявления ненависти и мести. Нельзя было выпустить из рук командования силу влияния на подчинённых и допустить падение дисциплины, хотя это и было очень трудным делом…

На другой день утром, после прихода дивизии в Чехословакию, у генерала Буняченко было назначено совещание командиров полков. Главным вопросом совещания было обсуждение эксцессов с немцами и предотвращение их. Здесь всё внимание командования было направлено в первую очередь на поддержание дисциплины. Для этого в создавшихся условиях надо было применить какие то особые меры воздействия… Так или иначе, но необходимо было резко пресекать возрастающее обострение отношений с местными немецкими гарнизонами.

В последнюю ночь произошли новые инциденты:

В одной из частей дивизии полевой караул боевого охранения обстрелял грузовой автомобиль с группой вооружённых немецких солдат, потому что шофёр не подчинился требованию остановиться. Немцев пытались задержать, но они оказали вооружённое сопротивление. Они были разоружены и распущены, а их оружие было здесь же роздано чешскому населению.

В другом полку часовой, стоявший при въезде в деревню, дал сигнал остановиться легковому автомобилю, в котором ехал немецкий офицер. Не обращая внимания на сигнал, автомобиль проехал мимо часового, чуть не сбив его с ног. Часовой отскочил и стал стрелять. Пули летели над головами ехавших, пробили кузов автомобиля, шины. Машина остановилась, из неё вышел разъяренный немецкий офицер и, подойдя к часовому, ударил его кулаком в лицо. Часовой от удара пошатнулся, но затем ответил ударом. Немецкий офицер упал. Поднималась он вынул из кобуры пистолет и направил его на часового, намереваясь стрелять. В это время часовой выстрелил и застрелил офицера. Видя такую расправу, шофёр убежал…

На совещание пришёл генерал Власов в сопровождении группы немецких офицеров. Совещание началось…

Через некоторое время вошёл оперативный дежурный штаба дивизии со срочным докладом о чрезвычайном происшествии. Дело оказалось в том, что на одной железнодорожной станции, находившейся невдалеке от расположения штаба дивизии, только что произошло столкновение между немецкой командой СС и власовцами. В результате этого столкновения была убиты власовский офицер, два унтер-офицера и несколько солдат. Со стороны немцев было также несколько человек убитых и раненых. Шесть СС офицеров и солдат, участвовавшие в столкновении, были захвачены. Трупы убитых власовцев и задержанные СС-цы только что были доставлены на грузовых автомашинах в штаб дивизии.