Чтение онлайн

– Не надо защищать его! Он сам виноват: должен был раньше оповестить нас об оном инциденте, однако этого не сделал. Почему ты молчал, прелесть моя юнотелая?
– заговорила женщина в очках.

– Говорю же, этот парень ничего не знает о Сауй'ава! Я лично проверил, - ответил Безликий.

– Ага, значит наш первый подозреваемый - мужчина. Круг поисков уменьшился вдвое, - произнесла одноглазая.
– Надо будет этим заняться.

– Ты просто читаешь мысли, ненаглядная моя!
– улыбнулся Бродяга.

– А заодно найдите способ, как возродить Танцора, - вспомнила рыжеволосая.

– Как насчет того, чтобы повернуть время вспять?
– предложил темнобородый.
– Уж если не спасти эту падлу, то, по крайней мере, отследить, как все произошло и почему.

Пятеро Богов одновременно повернулись в сторону Стражницы, печально склонившую голову и всем видом дававшую понять, что ни в ее силах помочь товарищам с их насущей проблемой.

– Что это значит?! Мы же все в одной лодке, почему ты отказываешься, бездушная?
– воскликнула Целительница.

– Я думаю, она хочет сказать, - заговорил из-за своего укрытия паренек, - что нельзя по каждой малой прихоти нарушать ход времени. Все может стать намного хуже.

– Куда уж хуже!!!
– негодовал темнобородый. - Мало того, что Мурия разрознена; Агартха почти уничтожена; сущность Танцора исчезла в небытие; на горизонте маячит фигура неизвестного некто, угрожающего мировому порядку - а наша единственная возможность спасения обрубается под корень твердолобой костлявой девчонкой. Замечательный расклад. Все в выигрыше.

К'Сетра погрузилась в омут молчания.

– Что насчет Д'аку?
– вдруг заговорил Бродяга.
– Хоть они и помогли в защите Агартхи, однако их поведение не может не вызывать подозрений: точно они знали, что должно было произойти, а потому и решили воспользоваться положением, дабы укрепить свой статус в сердцах народа, выступив как вездесущие герои.

– Согласна. Особенно их лидер настораживает - уж больно много знает, - вторила рыжеволосая.

– И Пришелец. Вы видели, на что он способен? А его бешенные глаза, в которых живут кровавые пытки? Страшный тип, - поддержал темнобородый.

– А еще среди них - Серый, - упоминула одноглазая.

– Ну Сил тут ни при чем, - вступился за свое творение Бродяга.

– Как знать, - произнесла одноглазая.

– Вы что, вы что, друзья! Думаете, это Гилада виновата?!
– подал голос толстенький паренек.
– Они же самые честные и бескорыстные люди на Самагре. Да, признаю, Боунз - тот еще экземпляр: сам предложил цену, которая даже мне бы в голову не пришла. Да, некоторые их поступки...пугают. Но это не значит, что Д'аку имеют отношение к смерти Танцора.

– Да? И что же ты тогда предлагаешь, сладкий?
– спросила женщина в очках.
– Что нам делать?

– Выждать...

И снова тишина воцарилась на К'Сетре.

– Я ждать не буду, - сказала рыжеволосая, обратившись в Воителя, и покинула остров на своей демонической колеснице.

Ее примеру последовали еще четверо недовольных Богов, оставляя напуганного Безликого и не сказавшую ни слова Стражницу в одиночестве. Было ясно, что в Мурии произошел раскол, починить который будет неподвластно даже появившемуся бы из ниоткуда новому Властелину Иллюзии. Близилось что-то зловещее.

Хроники Гилады

Сил

"Что я такое?"

Сил

Естественный закон хищников - "Слабые идут на корм сильным". Животное не будет испытывать угрызения совести, растерзав на глазах новорожденных оленят их мать; могильный черв не станет плакать над трупом неизвестного ребенка, что кормит его плоть. Такова жизнь. Единственный способ что-то изменить - стать сильнее. Отрастить рога, научиться быстро бегать, собрать вокруг себя могучих союзников.

Так в течение многих веков считал Бродяга, а потому и его Культ. На протяжении почти четырех сотен лет Бог Воров безуспешно пытался создать безупречное оружие, которое бы помогло завоевать ему главественное положение в Мурии. Его последней надеждой оставался отчаянный эксперимент по выращиванию в искусственной среде человека особого вида. Того, кто не подвергался бы влиянию небесных светил. Того, кто в силу своего рождения уже считался бы уникальным и ввергающим в религиозный страх.

Вначале нас было трое.

Мы родились в самом обычном месте в самое необычное время. Наши матери находились в одном из Бастионов Целительницы, что был предназначен как раз для такого рода случаев, и готовились родить нас с минуты на минуту. Ни они, ни обхаживающие их врачи не могли знать, что в этот самый момент в каждом темном углу родильных комнат находились наши похители из Культа Бродяги. Им было приказано забрать нас в Дом, и сделать это таким образом, чтобы ни одна капля света не успела упасть на наши младенческие тела.

Сложись все иначе, наши сущности впитали бы в себя теплоту лунного света, сохранив тем самым жизни невинным людям, что имели неосторожность видеть нас в ту ночь. Однако, все произошло так, как и должно было произойти, с учетом одной глобальной неожиданности, которая координально изменила нас.

В ночь нашего рождения проклятие накрыло Агартху: невиданная сила украла с ночного неба все звезды и луну. Именно в эти минуты мы и покинули материнские чрева. Наши похитители (нужно отдать им должное, что не растерялись в столь нестандартной ситуации) немедля приступили к выполнению миссии: хладнокровно, в кромешней темноте, они избавились как от докторов, принимавших роды, так и от обеспокоенных рожениц. Закутав нас, плачущих и рвушихся к любому источнику света, в плотные одеяла, они, верные долгу, помчались сквозь тьму к Дому, где их уже поджидал Настоятель Бараво. Там он поместил нас в специальное подземелье, заблаговременно выстроенное для нужд таких своеобразных субъектов.

Мне неизвестны имена той троицы, что участвовала в операции нашего похищения: полагаю, Настоятель Бараво позаботился, чтобы о нас - его новых подопытных - никто не знал. Даже те, кто всего лишь выполнял его приказы.

Один из нас умер на рассвете. Его слабое новорожденное тело не выдержало такого жалкого существования вне верхнего мира и тихо, без слез и криков, перестало шевелиться.

Нас стало двое.

У нас не было имен. Когда Бараво хотел подозвать одного из нас, мы всегда чувствовали, к кому из нас он намеревался обратиться, и тот без промедлений отзывался и подходил к учителю.