Чтение онлайн

После длительных любовных утех, мы лежали на берегу веселого лесного ручья, в тени огромного дуба и разговаривали. Я не мало почерпнул из умений моих родителей, и теперь сам лес, укрывал нас от ненужных взглядов и ушей.

— Когда ты теперь придешь? — нежно пропела она, прижимаясь ко мне всем телом.

— Не знаю, давно дома не был. Соскучился, хочу тут кое-что еще посмотреть, но не в лесу, а там за морем, и сразу домой…. И да кстати, у меня для тебя подарок.

И я достал из сумки давно сработанный для нее браслет. К тому же сработанный собственными руками из голубовато-белого металла. В центре которого я поместил нариматин, камень редкий даже для Экваторного материка моего мира. Камень был густого синего цвета, в глубине которого горели зеленоватые огоньки. Я добыл их всего два, один вправил в браслет, другой остался у меня.

Она вскочила на ноги и воскликнула:

— Ой, какая прелесть! — и не долго думая, одела на левую руку.

Я не успел предупредить, что если она оденет его без определенных слов, то ни когда уже не снимет не поломав, но опоздал. А опоздал — так опоздал, делать нечего, и я не стал ей ни чего говорить. Браслет пришелся точно по размеру, лег на руку, и обвился словно маленькая змейка. Камень засветился, ровным синим светом, значит все соединено правильно, и он прослужит долгие века. А Альрия тем временем подняла руку вверх и извлекла из воздуха маленький мешочек, на затягивающейся тесемке.

— А это мой дар тебе, возьми, посадишь где нибудь в красивом месте и будушь вспоминать обо мне — и она протянула его мне.

Я взял, развязал тесемку и заглянул вовнутрь. В мешочке лежали различные семена, от самых крошечных до величиной с косточку персика.

— Это из моего собственного сада, который я растила и лелеяла сама, внося изменения которым научила меня твоя мать.

Тут прибежал Куру, от этого прохвоста не скроют ни какие чары, как ни как он со мной с самого детства, всегда и везде.

— Ты долго еще тут собираешься валяться — заявил он, подходя к ручью и опуская туда лапу, забрызганную кровью, он не любит вылизываться, словно обычный барс.

— Ладно, действительно мне тоже пора, — уж слишком долго я отсутствую, не зачем проверять выдержку моего отца — подхватилась Альрия — да и тревожно мне что-то. — на прощание пожаловалась она — надо сходить к прадереву посоветоваться.

— Да я тоже ощущаю нечто, но описать словами не могу — подтвердил я её предчувствия. Но мы ещё не покидаем ваш мир, хотим взглянуть еще на его обширные края, Изумрудный Лес конечно чудесен, но не дает полную картину обо всем мире.

— Ну ты же зайдешь на обратном пути?

— Да конечно, мы заглянем.

И мы отправились каждый своей дорогой. Но больше ни Изумрудного леса, ни Альрии, я не увидел никогда. Мы пробыли в Самариэле десять светлиц по его счету, исследуя те его территории, куда будущие эльфы даже не заглядывали. Купались в чистых прохладных реках, беседовали с маленькими крылатыми созданиями, которых люди позже назовут народом Фей. Да действительно, что-то тревожило этот мир, это отражалось в его водах, аэре, в полете насекомых и птиц, но вот что? Но все же веселые приключения закончились, и пора было возвращаться домой, отчитываться пред наставниками и выбирать себе место на второстепенном плане в Эльдариусе или уходить в любой из миров Упорядоченного в поисках путей для дальнейшего обучения и совершенствования. Или если честно просто поглазеть да интересно постранствовать. Мы уже собирались отправиться попрщаться с Альрией, но тут нас достиг такой глубинный зов, словно звал нас сам Эльдариус, по крайней мере, я мог точно сказать, что этот посыл пришел точно оттуда. Поэтому, не раздумывая, мы решили немедленно, отправляться домой.

Уже сосредоточившись и представив себе Картиус, последний мир, на пути к Эльдариусу, уже нащупав нужный поток, я почувствовал некую вибрацию пространства. Вокруг нас, да и вообще везде докуда хватало сил ощущать, происходил дисбаланс всех невидимых глазу стихийных сил и энергий. Глянув на Куру, который застыл рядом, увидел, что у того уши торчком, хвост поджат, когти выпущены и нервно скребут землю, самого же его бьёт мелкая дрожь.

— Что-то не так! — прошептал я, ощущая не понятную тревогу и все ту же все нарастающую, хоть и едва ощутимую дрожь.

— Мир Великого Порядка дрожит — ответил мне Куру, — так он называет Упорядоченное.

— Давай объединим усилия и попробуем направить кривую пути прямо к Эльдариусу, применяя заклятие перехода, (были и такие) — предлагаю ему, мы ведь с детства путешествуем вместе, и хорошо знаем возможности друг друга в плане «хождения» по мирам…

— Это тяжеловато Апри, тебе придется отлеживаться пару времен после этого, но давай пробовать, что-то я чувствую напряжённость всего своего рода куатаров.

— Что так далеко? — удивился я.

— Мы ведь создания Таирли, ты, что забыл кто она такая? И я тебе не простой барс.

— Ладно потом будем выяснять твои особенности… А сейчас приступаем.

И мы попробовали…. Эта картина и сейчас иногда встает перед моими глазами. Нас вырвало из потока, где-то вблизи плоти Эльдариуса, вырвало и выкинуло куда-то в неизведанные просторы междумирия, совершенно иные плоскости его измерения. Не было ни низа, ни верха, ни хотя бы приблизительной тверди под ногами, стопы по щиколотки утопали в каком-то грязно сером месиве и мы медленно погружались в него, пока ещё не засосало совсем, нужно было что-то делать. Немного помогло заклинание Парения, и мы, зависнув и удерживаясь над его плотными толщами остальными частями тел, молча уставились друг на друга. Сознание отказывалось, что-либо предпринимать, в голове сплошной кавардак, тут Куру жалобно взвизгнул-взрыкнул, что и вывело меня из шокового состояния и заставило лихорадочно вспоминать, и сразу же плести Заклинание Открытия Врат, вкладывая все остатки собственных сил в творимую волшбу. Обычно таким путем у нас никто не ходит, но для исключительных случаев меня обучил отец, сказав, что бывал в таких местах, где к потоку очень сложно прикрепиться.

В тот миг пространственные потоки словно сошли с ума, я не мог зачерпнуть ни в одном из них, да что там зачерпнуть, даже нащупать, хотя это и казалось невозможным, но это было так. Затем, нас аккуратно оплёл сгустившийся воздух, точнее то, что его заменяло в этих областях, прозрачные почти невидимые струйки, словно маленькие змейки, заскользили по невидимому каркасу все, более убыстряясь и переплетаясь, создали некое подобие прозрачного кокона, с упругими стенками. Куру чуть успокоился, я вздохнул:

— Вроде пронесло!

— Не спеши с выводами — напряженно вслушиваясь и всматриваясь в окружающее пространство — ответил куатар.

И тут, все, что было хоть немного видимо в этом странном слое Великой Сферы, одновременно как бы и заволокло и в то же время стало видимым то, что видимым быть просто не должно, по крайней мере, отсюда. Все пространство видимое глазу, который в тот миг видел в различных диапазонах одновременно, занимает несущаяся лавина, состоящая из обломков, ошметков, сгустков, всполохов, крупиц льда, огненных всплесков, пара.

На всех уровнях и планах бытия стоял многоголосый вопль, гибнущих могучих существ, представителей невидимого мира. Призрачные драконы времени метались не в силах удержаться в искривляющихся петлях и кольцах великой Змеи Времени. Они бы с удовольствием вгрызлись в материю реальности, если бы не были так испуганы. Затиснутые в прозрачном коконе мы корчились от боли и сводящих тела судорог, а нас в начале быстро потянуло, а потом долго-долго всё несло и несло куда-то.

Затем наступила тьма, сознание отказалось принимать на себя какие либо функции, оставив все, тому темному и неизведанному что лежит в тени подсознания, мол:- руководи ты!