Чтение онлайн

Я охотно принялась объяснять:

— Когда папа умер, мама почти сразу сюда вернулась: жилья своего у нас не было, а снимать да еще ребенка обеспечивать она не могла. Меня, конечно, хотела с собой увезти, но бабушка встала горой: что за образование ребенок в деревне получит!

Глеб слегка нахмурился — похоже, это тоже была больная для него тема. Я не стала заострять на этом внимания и продолжила:

— В общем, я осталась у бабушки по папиной линии, а сюда только на каникулы приезжала. А потом мама вышла замуж за дядю Сергея и уговорила его переехать в город. Я ведь ее единственный ребенок была тогда, мы с ней очень скучали друг по другу…

— Почему твои родители не завели еще детей? Ну, когда папа был жив…

— Хотели, но здоровье не позволило — так мама говорит. А потом вдруг позволило — у них с дядей Сергеем родился мой братик Кирилл. Они еще полтора года с ним прожили в городе, но потом у отца кончилось терпение. Он работал без выходных, целыми днями, чтобы оплатить жилье и все остальное: мама-то не работала, с Кирей сидела. И полгода назад он сказал, что с него хватит. Что он видал такую жизнь в телевизоре: ни жены, ни детей — одна работа и сон. И они вернулись сюда. У дяди Сергея тут свой дом — вот этот. В нем всем места хватает. И работа есть, и хозяйство…

— Почему он не продал дом и не купил квартиру в городе?

— Дом большой и хороший, но много за него не выручишь, потому что далеко от города. Ничего приличного там на эти деньги не купишь. К тому же, я выросла. Со мной больше не надо нянчиться — так дядя Сергей сказал. — Я вздохнула и с гордостью добавила: — Я теперь студентка…

— На кого учиться будешь? — к любопытству в голосе Глеба явно примешивалась грусть.

— На учителя английского.

— В самом деле? Ну-ка сбацай чего-нибудь.

Я закатила глаза:

— Ты не оригинален!

— Да я и не рассчитывал… Давай, Лондон из зе кэпитал оф Грейт Британ, — при этом он поправил пальцем несуществующие очки и сделал очень комично-серьезное выражение лица.

— I missed you so much [1] … — ляпнула я, не подумав.

— Что?

— Я сказала, очень красивый закат.

— А чего тогда так покраснела?

— Вовсе я не краснела! Тебе показалось.

— Вот, теперь еще сильнее…

Я сморщилась и сжала губы — ужасно хотелось ему отомстить за это смущение. И я знала способ: прицельным выстрелом, без предупреждения, ударила пальцем прямо между ребер. Он моментально скрутился пружиной и, нервно засмеявшись, принялся отбиваться:

— Маруся! Не смей! Да я тебя…

Мы оба стали хохотать, одновременно пытаясь не дать друг другу возможности подобраться к своим бокам и при этом пощекотать противника. В конце концов, Глеб скрутил меня сильными руками и прижал к себе, громко шипя:

— Все-все, успокойся, малявка! Пусть будет ничья!

Я перестала вырываться и на мгновение замерла в его крепких объятиях. Нам обоим моментально стало неловко.

— И кто еще тут из нас малявка! — пробормотала я, не глядя ему в глаза, чтобы немного убавить эту неловкость.

— Известно, кто! — он медленно, словно нехотя расцепил руки, отпуская меня. — Ты!

— Я на три месяца тебя старше!

— Зато ты низенькая, худенькая и слабенькая! Значит, малявка!

— Давно ли ты меня обогнал?

Восемь лет назад мы мало отличались комплекцией.

— Не знаю. А хотел бы знать. Ну почему же ты исчезла так надолго?.. — он вдруг отвернулся, лицо его слегка помрачнело.

Я тронула за плечо:

— Обиделся?

— Немного.

— Врешь.

— Вру. Капец, как обиделся. Ждал, ждал… а ты так и не приехала.

— К бабушке ходил?

— Ходил. А что толку?

— Ну прости.

— Ты не виновата.

— А все-таки прости. Это было не по-дружески.

— Ладно. Прощаю.

Я хотела расспросить про его жизнь без меня и планы на будущее, но тут мама высунулась из двери и зашипела:

— Вы чего тут шумите? А ну быстро спать! Почти одиннадцать!

Я закатила глаза и шумно выдохнула: совершеннолетие достигнуто, а ничего не изменилось! Но ничего не поделаешь: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Однако удивительно, что мы с Глебом даже не заметили, как стемнело.

Он чуть тронул мою правую руку на прощанье — в левой покоился букетик из незабудок. Это приятно. И символично. Мы не забыли друг друга. Мне кажется, это ценно.

Я забежала в дом, нашла на кухне баночку для цветов, налила туда воды и скрылась в комнате, которую мы делили с Кирей на двоих. Дом был не маленький, но все-таки спален на каждого не предусматривалось. Поставила моментально развалившийся букетик на окно, из которого щедро лился уже лунный свет, и замерла, глядя на него. Дружба — она как этот букетик. Если по-настоящему подружился с человеком, то уже не забудешь его, но память — это еще не все. Нужно держаться вместе, прилагать усилия, не терять контакт. Иначе дружбе конец.

Мне было хорошо сегодня рядом с ним. Тепло и спокойно. И радостно. Глеб никогда не обижал меня в детстве — наоборот, защищал от любых нападок других, агрессивно настроенных мальчишек. И с ним было интересно. Чего мы только ни творили! Изучали пещеру (оказавшуюся на поверку всего лишь ямой в холме), ходили на рыбалку, летом купались в той самой жуликоватой речке, что некогда утащила мой сапожок, играли в самые разнообразные игры. Глеб катал меня на велике — не на своем (своего у него не было), а занятом у соседа, я готовила ему «суп» и «пирожки» из листиков, травы и прочего подножного материала. Однажды мы наелись горошинок акации, и у нас страшно болели животы. Мы знали, что так будет, а все-таки хотелось проверить… И так далее и тому подобное… Наверное, ни с одним знакомым в моей жизни у меня не было столько приключений.

Было сладко засыпать, думая о том, что завтра я снова его увижу. И распрошу обо всем. И мы станем шутить и смеяться… вот будет здорово!

После этой встречи я долго не мог уснуть — наверное, полночи проворочался. Хорошо еще, что сходил к ней, а то, поди, вообще не удалось бы подремать. А в шесть у меня подъем. Куры, козы, кролики и прочая грязная работа. И валилось бы все из рук. Оно и так валилось, с обеда и до вечера, потому что увидел ее и повел себя, как идиот.

Она права, я обижался, как девчонка. Глупо. Люди приходят в нашу жизнь и уходят — сколько их было таких? А вот именно ей почему-то тяжело было простить. Я прикипел к ней, поверил, что она — не как все. Добрая, верная, с открытой душой. Настоящий друг. Честно сказать, я уже тогда, лет в 10, подумывал на ней жениться, когда вырастем. Потому что такие девчонки на дороге не валяются. Но потом она меня разочаровала. Когда в первый раз не приехала на осенние каникулы, я еще держался. Мало ли, какие обстоятельства бывают. Может, заболела, или дела важные — это же всего неделя — вот и не успела в деревню съездить. На новогодние каникулы, промаявшись дня три, пошел на двор к ее бабушке — та сказала, не приедут. В городе с мамой будут отдыхать. К лету я понял, что она больше не явится. Никогда. Почти год прошел с последней встречи, а было так паршиво, будто вот пять минут назад об меня ноги вытерли. Облили помоями и обсмеяли. Не ожидал я от нее такого.