Чтение онлайн

— Глеб, что происходит? Ты не хочешь, чтобы я во всем разобралась?

— Хочу. Но не сейчас.

— Почему?

Он помялся.

— Просто не хочу портить вечер созерцанием его мерзкой физиономии. Пожалуйста, давай останемся тут.

В его голосе прорывались отчаянные нотки, поэтому я сдалась. Мы пошли гулять, прихватив с собой покрывало. Когда стемнело и на бездонной черной глади неба прорезались далекие огоньки, улеглись на полянке в обнимку и стали молча разглядывать космос. Меня охватило странное тяжелое ощущение надвигающейся беды.

Глеб долго не отпускал меня, без конца тиская и целуя. Я пробралась в свою комнату только в половине третьего, но стоило мне улечься в постель, как сетка на окне знакомо щелкнула и на подоконник влез мой парень.

— Что такое, Глеб? — обеспокоенно спросила я, приблизившись к нему и сразу очутившись в судорожных теплых объятиях.

— Не могу… уйти, — пробормотал он. — Маша, я очень сильно тебя люблю. Мне трудно провести без тебя даже один час… Ты мне так нужна… Скажи, пожалуйста, что ты моя…

— Я твоя, — с улыбкой прошептала я ему в шею.

— Еще.

— Твоя. Я твоя, Глебушка. Я тоже без тебя не могу.

Он сжал меня еще чуть крепче.

— Можно, я посплю с тобой немного?

Я удивилась, но кивнула. Глеб стянул с себя шорты и футболку, оставшись в одних трусах. Ох, как сложно было оторваться от этого зрелища! Но, к счастью, он тут же залез под простыню и, приподняв ее, поманил меня к себе. Мы обнялись и переплелись очень тесно, потому что кровать была односпальная. Какое-то время я не могла уснуть, то и дело покрываясь мурашками от захлестывавших меня из-за этой близости ощущений, но потом усталость взяла свое, тело мое потихоньку расслабилось, и я погрузилась в сон.

Открыв глаза утром, я обнаружила себя в постели в одиночестве.

На третий раз Маша пришла ко мне с похоронным выражением лица. Это меня всегда удивляло: почему большинство людей не старается прятать свои эмоции? Это ведь огромное преимущество перед любым противником!

— Чего случилось, Манюсь? — спросил я ее, выйдя на крыльцо, потому что понял, что внутрь она заходить не собирается.

— Да, случилось, — пробормотала она дрожащим голоском и как-то обреченно кивнула. — Скажи, это все-таки ты устроил то шоу в клубе?

У меня неожиданно екнуло сердце, но я по привычке постарался сохранить покерфейс:

— О нет, опять все сначала?

Это, конечно, не произвело на нее никакого впечатления.

— Ты обещал, — прошептала она еле слышно. — Обещал быть честным эту неделю. Посмотри мне в глаза, пожалуйста.

Невероятно, но мне и впрямь было тяжело сохранять внешнюю невозмутимость, когда я видел эти ее распахнутые бездонные зеленые озера.

— Друзья так не поступают, Денис, — сказала она тихо. По щеке ее скатилась слеза, и она отвернулась, а потом вдруг шагнула вниз с крыльца — так, будто бы упала. Я даже испугался.

— Маш, ты куда?

Нет ответа, идет дальше. Я в два шага догнал, схватил за руку, развернул к себе:

— Ты даже не выслушаешь меня? Не дашь оправдаться?

— Я увидела и услышала достаточно, больше не хочу!

— Не принимаешь меня таким?

— Нет. Прощай.

— Маша, — я попытался проглотить ком в горле, но ничего не выходило. — Ну прости меня. Я… сволочь и интриган. Но обещаю, что больше не стану так делать. Ну останься, пожалуйста!

Она покачала головой. Слезы текли уже ручьями, Маша отирала их тыльной стороной ладони и была капец как трогательна с этим своим детским страданием.

— Я так не могу, Денис. Что это за дружба, если тебе нельзя верить? Нет, все, прощай…

Мне бы притормозить, успокоиться. Мне бы понять, что ей просто нужно немного времени, чтобы переварить это и смягчиться. Принять мои извинения. Но на мой разум опустилась черная пелена гнева, зависти, отчаяния.

— Ну так слушай. Раз все равно все кончено, я тебе расскажу.

— Я не хочу больше ничего слушать! — она попыталась вырвать руку, но я не отпустил, а вместо этого потащил девушку на внутренний двор.

— Нет, ты выслушаешь меня! Ты должна знать все, раз уж решила сделать такой окончательный и бесповоротный выбор!

Я почти насильно усадил ее на лавку. Она зажмурилась и зажала уши. А меня обуяло дикое упрямство, я бы сказал — бешенство. Я уселся с ней рядом, прихватил руками и поцеловал ее ладонь, зажимавшую ухо. Потом волосы, потом щеку. Маша принялась отталкивать меня, пища что-то неразборчиво.

— Выслушай меня! — прорычал я. — Иначе я не отстану, хоть пинайся!

Она скрестила руки на груди и обреченно уставилась в землю.

— Ты знаешь, что такое м***а [4] ? — спросил я срывающимся голосом.

Ее щеки подернулись румянцем, она долго молчала, но потом кивнула.

— Глеб выращивал ее на продажу, большую партию, позапрошлым летом, — выдохнул я. — И получил за это хорошие деньги.

Опять долгая театральная пауза и наконец хриплое:

— От кого?

— Что? — переспросил я, уже успев улететь мыслями куда-то далеко. На меня напало странное оцепенение.

— Кто заплатил ему хорошие деньги?

— Правильный вопрос, Манюся. Точнее, ты хотела спросить, откуда я об этом знаю. Все верно. Это я. Заплатил.

Она встала со скамейки, и я не стал ее удерживать.

— Понятно. Спасибо. Мне… в самом деле следовало это знать. Теперь я свободна?

Я не сразу понял, что это вопрос. Маша сделала несколько шагов на выход, но потом развернулась:

— А дальше? Что с этим сделал ты?

— Как ты думаешь?

— А эта… история с Гусевым и Лебедевым — твоих рук дело? Это ты продал им..?

— Нет! — во мне опять всколыхнулся гнев. — Я этой дрянью не занимаюсь!

— Что ж, твоя дрянь лучше?

— Несравнимо. Это совершенно разные вещи. От моей люди не совершают подобных поступков.

— Так ты оправдываешь себя?

— Мне не нужно себя оправдывать. Я делаю то, что считаю нужным и уместным.

— Ты преступник, Денис.

— Как и твой Глеб.

— Это последнее, о чем тебе стоило бы заботиться.

— Ты заявишь в полицию? На нас обоих?

Она поникла: