Чтение онлайн

В день Икс я встала пораньше, надела свое самое нарядное платье, распустила волосы и чуть подкрасила глаза. Прихватила подготовленный мамой подарок (она настояла, чтобы я вручила Глебу один из парфюмов дяди Сережи, которым он ни разу не пользовался, так как на день рождения с пустыми руками не ходят) и отправилась к соседям.

Волновалась ужасно, потому что эту неделю совсем не сталкивалась с Глебом — только видела мельком пару раз, но он даже не смотрел на меня. В доме Стрельниковых царило оживление: все ждали выхода старшего сына и брата из ванной комнаты. Никто не наряжался так празднично, как я, но все тоже нервничали, то и дело посмеиваясь и перешептываясь.

Наконец дверь в санузел открылась и появился виновник торжества — еще немного заспанный и хмурый, но с умопомрачительным голым торсом. Синие глаза, опушенные мокрыми ресницами, удивленно распахнулись, а мы дружно закричали:

— С Днем рождения!!! — и все бросились его обнимать и целовать.

Длилось это долго — или мне так показалось? — но вот родственники расступились, пропуская меня, и мы с Глебом синхронно покраснели. Я взволнованно вздохнула, опустила глаза и прямо так, не глядя, сделала шаг к нему и пробормотала:

— Поздравляю, Глеб. — И протянула ему подарок.

— Обними-обними! — прошептала вездесущая Лена, подталкивая меня в спину.

Я колебалась, а именинник сам шагнул навстречу и осторожно заключил меня в объятия — только за плечи — совсем не такие, как бывало прежде. Я клюнула его в щеку и быстро отстранилась. А потом незаметно ретировалась домой. Основное торжество было назначено на вечер. Планировался семейный ужин в шесть часов, а потом, как сказала Аня, Глеб собирался пойти погулять с друзьями. Я подумала, что, наверное, среди друзей будут и девушки. Зачем он станет хранить мне верность, если я сама бросила его? Эта мысль отзывалась острой болью в груди, но тут — увы! — ничего нельзя было поделать.

В самом начале праздника я заметила, что Глеб старается не смотреть на меня. Это было обидно, будто я чем-то провинилась перед ним. Но чем дальше, тем чаще я ловила на себе взгляд синих глаз, который он отводил, стоило мне поймать его. Однако, в общем разговоре Глеб ни разу не обратился ко мне.

Наш с девчонками «Остров сокровищ» имел бешеный успех — его смели моментально, несмотря на то, что мы наделали аж три порции. Торт тоже умяли почти подчистую, после традиционной процедуры задувания свечей. Я заметила, что погасив их одним выдохом, Глеб пристально посмотрел на меня, и мысль о том, что он загадал мое прощение и наше примирение, огнем опалила мои щеки и грудь. Это глупо, конечно: вряд ли он загадал меня. Скорее уж, много денег — так я уверяла себя, чтобы не увлекаться снова своими иллюзорными фантазиями о любви.

После чаепития я потихоньку засобиралась домой. Помогла Ане, Лене и их маме убрать лишнее со стола, а потом незаметно шмыгнула в прихожую. Надела босоножки, выскользнула во двор. Глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. И тут меня окликнул мой любимый голос:

— Маша!

Я оглянулась. Глеб приблизился, остановился всего в двух шагах. Долго стоял и молча смотрел на меня, а потом вдруг выпалил со злостью:

— Зачем ты пришла?

У меня чуть слезы из глаз не брызнули, но я не собиралась расплакаться, как дурочка, перед ним.

— Твои сестры меня очень просили, — сказала я, стараясь сделать тон как можно более непринужденным, но голос дрожал. — Я сама бы ни за что… прости, мне пора…

Но он резко преодолел те два шага одним прыжком и схватил меня за руку:

— Могу я тебя кое о чем попросить? В честь моего дня рождения…

Я тяжело вздохнула и кивнула ему. Глеб продолжил хрипло:

— Я решил… ну, в общем, ты знаешь, я же не планировал возвращаться из армии…

Он подождал немного, будто ожидал возражений, но я молчала. Да, таков был прежний план, и почему бы не вернуться к нему теперь?

— Поэтому, возможно, мы с тобой больше никогда не увидимся… — пробормотал Глеб, хмурясь и глядя в землю, но не отпуская мою руку. — В общем, я хотел тебя попросить… можно, я поцелую тебя… в последний раз? Так, как будто ты все еще моя…

Нет, конечно, нельзя… Зачем? Зачем бередить душу мне и ему? Только мучить нас обоих…

— Хорошо, — прошептала я одними губами. — Поцелуй.

Он смял меня руками — так же сильно и крепко, как прежде. И поцеловал. Но в этом поцелуе было, наверное, еще больше чувства, чем в предыдущих. Я звенела, вибрировала всем телом и душой от этого поцелуя. Сердце мое разрывалось на части, а руки обвивали шею молодого человека. Мы прижимались друг к другу всем телом, как сумасшедшие, которые хотят срастись в одно целое, чтобы больше не разлучаться, что бы там ни учудила судьба-злодейка.

Сколько мы так целовались — не возьмусь посчитать. Может, пять минут, а может и полчаса. Никто из нас не желал заканчивать этот последний поцелуй — так он был сладок и горек, и в этой смеси радости и боли мы уплывали в какие-то необозримые дали.

— Маша… Машенька моя… — простонал мне в губы Глеб, — ну зачем ты пришла? Не уходи, пожалуйста, я не могу… не могу без тебя… я с ума схожу… Маша, я умираю без тебя… Ну что же ты делаешь?!

Я попыталась выбраться из его объятий, но он держал меня крепко, а я была совсем без сил.

— Глеб…

— Пожалуйста, Маша, я так люблю тебя… Ну нельзя же так… ты же меня убиваешь…

Он стал целовать мои щеки, плечи, руки — все, что попадалось под губы.

— Глеб! — простонала я жалобно.

— Машенька… моя…

— Отпусти… ты обещал… что это будет последний…

Он скривился так, словно съел что-то очень горькое и кислое одновременно, и медленно разжал руки. Мне показалось, что я сейчас упаду без его поддержки. Я покачнулась — Глеб дернулся мне навстречу, но я выставила перед собой руки в защитном жесте. Он закрыл лицо ладонями и отвернулся, а я на неверных ногах пошла к калитке. Чем дальше, тем быстрее. Бежать, надо бежать, пока я совсем не расклеилась и не сдалась.

По истечении нескольких дней я все же нашел в себе силы вернуться в город, но это не принесло мне облегчения. Черт побери, теперь я бы отдал полжизни за то, чтобы попасть в свое предыдущее безэмоциональное состояние. Новое было больше похоже на то, что мое бренное тело осталось на земле, как пустая оболочка, а сознание переместилось в ад. Я не видел выхода из сложившейся ситуации и не мог смириться с нею, сколько ни уверял себя, что пути назад нет.

С упорством маньяка я каждый день проверял страницу Манюси в соцсети и искал там признаки ее воскрешения. Пусть она воспрянет духом, пусть станет прежней смешной и наивной, но счастливой девчонкой. Как до этого я стремился рассорить их с Глебом, так теперь жаждал, но не смел надеяться на их примирение. Странно, да? Но сейчас мне казалось, что это единственный способ спастись от саморазрушения.

Я, конечно, пробовал заливать свою депрессию алкоголем и другими стимуляторами, но это не только не помогало, а усугубляло ситуацию. От просмотра Машиного аккаунта тоже легче не становилось, потому что она совсем перестала туда заходить, ну а я — продолжал. Смотрел и пересматривал ее старые фотки и репосты, слушал ее музыку, копался в друзьях. Удивительный она человек — эта Мария. Практически вымирающий вид. А я, как браконьер, влез с гранатометом в ее ареал, и затоптал цветы, и уничтожил все живое.