Чтение онлайн

7. «Сталинское промедление» подставило армию под неожиданный и сокрушительный удар, что привело к неисчислимым потерям личного состава и техники.

Таким образом, за действия «выдающегося государственного деятеля» (по Анфилову), способного «аналитическим умом вычленить самое главное» (по Резуну-Суворову) народ заплатил десятками миллионов своих жизней.

Вот так выглядит на сегодняшний день ситуация с осмыслением происшедшего и определением безвозвратных потерь армии.

Осознать все это не так-то просто, учитывая реальный раскол общества (кому-то симпатичен Сталин и др.). «Говорить «я люблю Сталина, я люблю Грозного» — людей, добивших собственное население, как моржей на льду, могут только у нас» ( «Известия» 19.01.2001). Поэтому оно еще не вышло полностью из маргинального состояния — для этого, как говорят ученые, требуется как минимум несколько поколений людей «с высшим образованием в одной семье». И хотя в большинстве своем коммунистическая идеология снивелировалась, но осталась советскость, выдавить которую из себя еще мало кому удалось. Не следует забывать, что: «...В самые мрачные годы в стране было 11 миллионов стукачей. Жителей в стране — 170 миллионов, это около 50 миллионов семей. То есть каждые четыре-пять семей — осведомитель... Добавьте сюда добровольцев, стучавших от избытка чувств к Родине или зависти к соседу. Между прочим, на каждого арестованного приходилось в среднем по два добровольных доноса» («Известия», 02.02.2001).

В заключение следует отметить, что авторы статьи «Потери в войне следует уточнять» справедливо определили: «Уровень людских потерь, как никакой другой показатель, свидетельствует о качественном состоянии воюющих армий, обученности их личного состава, мастерстве военачальников и полководцев».

Очевидно, что все вышесказанное подтверждает положения известного постулата: чем выше уровень полководческого мастерства, тем меньше потерь, и, наоборот, — чем больше потери, тем уровень этого мастерства ниже.

Сегодня же на вопрос: «Так знаем ли мы достаточно точно число безвозвратных потерь в Великой Отечественной войне?» ответ один: «Нет, к стыду своему, пока не знаем». И все же, скорбя о погибших наших воинах, в знак памяти их выдающегося подвига, истинные цифры потерь в Великой Отечественной должны быть названы. Поэтому завершаю свой краткий обзор состояния работ по обсчету безвозвратных потерь проверенной классической фразой: «Тема эта еще ждет своих исследователей...».

Ну нет мира под оливами.... Только начал просматривать статью Гареева «Урок не впрок» [304] , надеясь ознакомиться с какими-то возможными уточнениями, в том числе и в своих опубликованных ранее материалах в журнале ВИА, новыми интересными документами (мне до сих пор неизвестными), как вдруг натыкаюсь на недопустимо оскорбительное, как по форме так и по содержанию, обвинение.

Цитирую: «... В.М.Сафир выдает свои измышления (выделено мной — B.C.) в отношении потерь за «глубочайшее сострадание к погибшим нашим воинам». В действительности же все эти «упражнения» вокруг столь щепетильной темы являются не чем иным, как кощунством и глумлением над их памятью». Ну и ну! И такую мерзкую клевету не стесняется озвучивать (бравируя своей вседозволенностью в подведомственных армейских изданиях) президент Академии военных наук. Вот уж поистине — « ни стыда, ни совести».

Ну что же, генерал Гареев, такие абсолютно безосновательные оскорбления не прощаются. Но не обижайтесь (знали ведь на что шли) — разговор будет нелицеприятный.

Поэтому первое, что я должен сказать: «Не надо хамить, генерал Гареев!» Для таких огульных обвинений должны быть очевидная вина оппонента и конкретные обличительные факты. У Вас и вашей команды ни первого, ни второго нет даже в помине (да и не могло быть!).

И что же такое я соизволил «измыслить»? Разве все эти цифры армейских потерь к последнему дню войны (млн. чел.): 11, 9441 — 12,6 — 13,87 — (или — 1,5 только подо Ржевом), задумчиво посмотрев в потолок, придумал Сафир? Для читателей (генерал с объективными оценками явно не в ладах) разъясняю: нет, я делал только краткий обзор последних расчетных данных потерь, поэтому ни по одной из названных цифр на авторство претендовать не могу. Каждая из них имеет сноски (о чем генерал, равно как и команда его помощников, отлично знали) и указаны конкретные исполнители этих (по Гарееву) «измышлений»: Генштаб в изложении «Известий» (11,9441) — статья в ВИА № 2(17) «Потери в войне следует уточнять» (12,6) — институты военной истории МО РФ и проблем естествознания АЕН РФ (13,87) — «Известия» (только подо Ржевом - 1,5) и др.

И все эти огульные генеральские фальсификации в мой адрес происходят после лицемерного гареевского заявления, что «мы, конечно, не можем позволить себе оскорблять оппонентов». Между тем не «версии» подсудны (на что он тонко намекает), а подсудна та наглая клевета, которую потерявший всякое чувство меры генерал на старости лет считает возможным публиковать на страницах ведомственного «Военно-исторического журнала», благо там смотрят, видимо, только на погоны автора, забыв ознакомиться с содержанием статьи. И хотя дело абсолютно выигрышное, судиться с развязным членом академии я не буду — не разумно на восьмом десятке «разбрасывать остатки нервной системы», да и денег на дорогих ныне адвокатов у меня, честно говоря, поменьше, чем у «Пал Палыча».

И уж самым мерзопакостным является надуманный и совершенно неуместный гареевский пассаж, эдакое моральное хулиганство — ссылка (в мой адрес?!) на какие-то мифические «упражнения», являющиеся «кощунством и глумлением над их (погибших — B.C.) памятью». Стыдно писать подобное тому, кто стоит в первых рядах «генералов-историков», остервенело отстаивающих устаревшие, изначально не соответствующие действительности цифры безвозвратных потерь армии в Великой Отечественной войне. И делается это несмотря на уже достаточное количество научных исследований, доказавших, что цифровые данные, изложенные в книге «Гриф секретности снят» давно требуют существенных корректив. Я же, в отличие от «моралиста» Гареева, искренне сострадаю о погибших, считая, что неблаговидные попытки генерала затормозить процесс уточнения реальных потерь, ничего кроме позора ему не принесут.

И сразу же спешу отвергнуть любимый шулерский прием Гареева — на того, кто пытается уточнить потери, сразу же вешает бирку — «отрицает нашу победу». Но со мной этот дешевый трюк не пройдет, так как я, находясь в здравом уме, нигде и никогда (ни письменно, ни устно) эти понятия не связывал, и подобная абсурдная мысль — «отрицать» нашу безоговорочную победу — просто не могла прийти в голову. Даже совестно обсуждать эту тему. А вот упражнения Гареева с цифрами потерь как раз и относятся к разряду «глумления», ибо настаивая на заниженных их значениях (несмотря на опубликованные корректировки в сторону увеличения), генерал как бы говорит не одному миллиону погибших: «А Вы, ребята, в этой войне не участвовали, ибо в моих списках не значитесь». Так чья же позиция является «кощунственной» — моя или Гареева?

Ответ прост, как банан, поэтому дискуссию на эту тему есть все основания закончить.

И последнее по разделу «личных» оскорблений. То ли сам Гареев, то ли его рьяные помощники, рассматривая буквально «на свет» построчно все мои работы в поисках каких-либо промахов и ошибок (или хотя бы описок!), наткнулись на фамилию моего отца, и, ничего лучше не придумав, подсунули шефу вот такую текстовку: «... берут на веру любые высказывания, в том числе и М.П.Сафира, не утруждая себя ссылками на документальные источники».