Чтение онлайн

Наконец, выделение второго блока городов, условно названного смоленским, необходимо обосновать. Фомин городок и Березуеск — центры небольших княжеств, отделившихся вместе с Ржевой от Смоленска. Ржева, вероятно, первоначально входила в состав Торопецкого княжества, а в начале 30-х гг. XIV в. взяла на себя роль столицы ослабленного и уменьшившегося под воздействием ВКЛ княжества {581} . Хлепен (Хлепень) — город, расположенный на р. Вазузе, выше по течению от Березуеска, традиционно относят к Фоминско-Березуйскому княжеству (см. ниже).

Из блока городов, причисленных к смоленским, осталось три пункта. Территориальная принадлежность двух из них (Липиц и Тесова) неясна, а третий (Козлово) все-таки можно связать со Смоленском. Козлово — это, вероятно, Козлов — город в Вяземском княжестве, центр владений князей Козловских (происходивших, кстати, от Фоминских князей) {582} . Он располагался южнее Тесова, на р. Жижале, притоке Угры {583} . Хлепень севернее Липицы и Тесова, а Козлов — южнее в конце XV в. принадлежали Вяземскому княжеству, так же как и некоторые другие пункты, находившиеся в том же районе (Негомир, Сочовки, Бывалицы). Следовательно, есть основание отнести все рассматриваемые городки к числу смоленских. Ими уже до зимы 1369 г. владел Ольгерд, так как в указанное время «Москвичи и Волочане воевали Смоленьскую волость» {584} и, видимо, вернули влияние на часть Смоленского княжества [89] . ВКЛ было оттеснено от р. Вазузы и на то время утратило общую границу с Тверью. От расположенного поблизости верховья Днепра к левому притоку Вазузы р. Лоцмени шел волок {585} . [90]

Таким образом, пресекался еще один водный путь (первый — по Волге) для литовских контактов со своим союзником.

Выше было сказано, что принадлежность Москве Фоминско-Бе-резуйского княжества могла обеспечить ей территориальную связь с Ржевской землей. Однако, по всей видимости, это не соответствовало действительности. К юго-востоку от Фоминско-Березуйского княжества, с правой стороны притока Вазузы р. Гжать и по обеим сторонам притока последней р. Яузы размещались волости, с начала XV в. принадлежавшие князьям Крошинским: Тешиновичи (Тешиново), Сукромна (Сукрома), Ольховец, Надславль, Лела, Отъездец (Отъезд) {586} . Только еще восточнее, за полосой неосвоенных земель, начинались московские владения (можайские и волоцкие земли). На севере волости Крошинских граничили с тверскими землями, причем именно этому району была характерна чересполосица владений.

В литовско-тверском договоре 1427 г. упоминался рубеж между ВКЛ (Смоленском) и Великим княжеством Тверским и оговаривались условия владения пограничными территориями. («А который места порубежный потягли будуть к Литве или к Смоленьску, а подать будуть давали к Тфери, ино имъ и ныненя тягнути по давному, а подать давати по давномоу. А которы места порубежный потягли будуть ко Тфери, а подать боудутъ давали к [Литве или к Смоленску], ино им и нынеча тягнути по давному, а подать давати по давному» {587} .) Под смоленскими следует понимать вяземские волости, принадлежавшие князьям Крошинским. «Места порубежный», которые относились к Литве, тоже совместного владения, формировали пограничную зону с Тверью западнее (с волостью Осугой?).

Таким образом, для ВКЛ в XV в. существовало две контактных зоны с территорией Великого княжества Тверского — со стороны владений ВКЛ и со стороны названых отдельно смоленских (вяземских) земель (см. карту). Очевидно, территория Фоминско-Березуйского княжества, будь она подчинена власти ВКЛ, могла считаться смоленской.

Однако литовская принадлежность ряда земель на севере от Вяземского княжества в контакте с Великим княжеством Тверским вызывает сомнения. В московско-литовские договоры 1449 и 1494 гг. включена статья с подробным перечислением владений пограничных князей, принадлежащих московскому государю: «А Федора Блудова а Олексанъдрова Борысова, сына Хлепенъского, и кн(я)зя Романова Фоминског(о), и их братьи, и братаничов отчыны земли и воды — все мое, великого князя Васильево. Такежъ Юрева доля Ромеикович(а) и кн(я)жа Федорова места Святославичъ — вся за мною, за великимъ княземъ, за Васильемъ» {588} . Формулировка грамоты позволяет сделать вывод о том, что земли указанных лиц принадлежали непосредственно великому князю московскому. Здесь не идет речи об их службе или союзных отношениях с Москвой. И действительно, Федор Блудов был казнен в 1440 г. [91] , Александр Борисович Поле (если видеть его в сыне хлепеньского князя), вероятно, к середине XV в. давно умер (упоминался в 1390 и 1401 гг.) {589} . Князь Роман Фоминский был отождествлен А.А. Зиминым с князем Романом Ивановичем Козловским, представителем Фоминской династии {590} . В связи с этим можно предположить, что Роман Фоминский где-то в начале XV в. вынужден был оставить свои владения и перейти на службу к великому князю литовскому. От последнего и был получен в Вяземском княжестве Козлов, давший новое имя роду [92] . Владения остальных родственников, перечисленных в грамотах 1449 и 1494 гг. князей, также перешли к Москве. Сами же князья Фоминского рода в конце XIV в. служили Москве {591} . Частично или полностью утратив владения на границе с ВКЛ, они продолжали нести службу по обороне западных пределов Великого княжества Московского {592} .

Перечни в грамотах 1449 и 1494 гг. естественным образом распадаются на две части. В первой преобладают Фоминские князья. Возможно, и Федор Блудов относился к их числу. Среди Фоминских князей имя Федор было очень популярно, так что князь Константин Березуйских всех троих сыновей назвал Федорами {593} .

Во второй группе названы Юрий Ромейкович (Романович) и князь Федор Святославич. Вероятно, первый из них тоже носил княжеский титул. Видимо, не следует связывать его с Фоминскими князьями, как это делает А.А. Горский, т.к. у князя Романа Козловского не известен сын Юрий {594} . В князе Федоре Святославиче Ржевском и Вяземском (Вяземском и Дорогобужском?) середины XIV в. также трудно увидеть упомянутого в грамотах середины и конца XV в. князя. Но сделать иное предположение не удается. Один из перечисленных князей владел какой-то долей земельного надела, второй — какими-то явно пограничными местами. Возможно, эти земли располагались рядом с Фоминско-Березуйским княжеством, являлись частью смоленской территории.

Таким образом, в полосе литовско-тверского пограничья на протяжении по крайней мере нескольких десятилетий второй половины XV в. (до 1485 г.) встречались вкрапления московских владений. Возможно, не все Фоминско-Березуйское княжество стало московским достоянием, существует вероятность его раздела между Москвой и Вильно. Поэтому важно подробно разобрать его первоначальный состав.

К территории Фоминско-Березуйского княжества [93] традиционно относят ряд городков на р. Вазузе (Фомин Городок, Березуеск, Хлепень) {595} , а также некоторые волости, тянувшие к этим городкам (например, Негомирь и Рогачев) {596} .

Фомин Городок отождествлен с селом Фоминским, расположенным при впадении р. Осуги в Вазузу {597} . На северо-западной окраине современной деревни Фомино, на месте бывшего кладбища найдено городище, существовавшее с раннего железного века до нового времени {598} . [94] В Фоминской волости в начале XVII в. числились деревни Яковлева, Сигова, Носонова, Подоловая и пустошь Терехова {599} . Село Насоново известно по материалам межевания конца XVIII в. {600} Становится очевидным, что территория Фоминской волости заходила и на правый берег р. Вазузы.

В XVI в. были известны два пункта — Старый и Молодой Березуй. Из них именно последний являлся старым удельным центром {601} , [95] что подтверждается и археологическими данными {602} . [96] К Старому Березаю в начале XVII в. относились сельца Опалеево и Поротвино, деревня Лукина с пустошами {603} . Из них Протвино (Иваново) легко находится южнее погоста Ст. Березуй на карте А.И. Менде {604} .

Хлепень существует до сих пор, на окраине деревни на мысу правого берега р. Вазузы сохранилось городище {605} . [97] Накануне первой московско-литовской пограничной войны конца XV в. этот город с волостями принадлежал старшему вяземскому князю Михаилу Дмитриевичу {606} . Включение в состав Фоминско-Березуйского княжества Хлепеня, а, следовательно, и всех его волостей основано на упоминании в договорах 1449 и 1494 гг. князя Александра Борисова, сына Хлепеньского, в одном блоке с князьями Фоминского рода. Это с большой степенью вероятности может быть Александр Борисович Полев (Поле), внук Федора Фоминского {607} . Дополнительным аргументом в пользу связи Хлепеня с территорией княжества является второе название Старого Березуя (находился между Фоминым Городком и Березуеском) — Полево {608} .

Становление Хлепеня в качестве значительного административного центра с волостями могло произойти уже под властью ВКЛ. Но его известные волости (Ждать (Джать) и Понизовье {609} , их было, вероятно, больше) можно с некоторой осторожностью отнести к Фоминско-Березуйскому княжеству. Из числа хлепеньских, несмотря на убеждение Н.Д. Квашнина-Самарина, нужно исключить волости Рогачев и Негомирь [98] . Последняя, как и волость Сочовки (обе на р. Вазузе, выше по течению от Хлепеня), принадлежала князю Василию Бывалицкому {610} . Рогачевом же (на р. Осуге) владел сын пана Ивана (Яна) Ходкевича {611} . [99]