Чтение онлайн

История со сдачей в плен 4 миллионов8 больше не повторится, и драться будут не только привилегированные войска, но и рядовые красноармейские дивизионы. Кроме того, инстинкт

7 Атлантический пакт, или Североатлантический договор о союзе против СССР, подписанный 4 апреля 1949 г. в Вашингтоне представителями США, Великобритании, Франции, Бельгии, Нидерландов (Голландии), Люксембурга, Канады, Италии, Португалии, Норвегии, Дании, Исландии. — Прим. ред.

1 До 20 декабря 1941 г. в руках у немцев оказалось 3 350 639 советских военнопленных. В эту цифру входили освобожденные, умершие и бежавшие пленные. См.: Штрайт К. «Они нам не товарищи…»: Вермахт и советские военнопленные в 1941–1945 гг. М.: АНО «Русское историческое общество» — НП ИД «Русская панорама», 2009. С. 378. — Прим. ред.

советского зарубежного русского будет показывать ему, что войну вести англосаксы предполагают так же, как раньше немцы, не против советской власти, а против русской государственности и народа. Пропаганда на Западе ничего не говорит в этом отношении, и никаких ответственных заявлений до сих пор никакими ответственными государственными деятелями сделано не было. Наоборот, создание и поддержка всевозможных антирусских комитетов может только утвердить его в этом отношении. Создаются комитеты всех существующих и несуществующих народов и племен, живущих на территории СССР, и работа их направлена не только против коммунистической идеологии, но против идеи единого и неделимого в том или ином виде государства российского. При этих условиях русский солдат во время холодной войны и после, в эпоху будущей огневой войны, воевать за свое 1000-летнее государственное образование и за свою национальную культуру, безусловно, будет.

У русского солдата нет никаких оснований верить Западу. На германском примере он видит, как западная пропаганда умеет обманывать. Во время Первой мировой эта пропаганда кричала, что война ведется не против немецкого народа, а только против правительства и самого императора Вильгельма II. Немцы сложили оружие и получили Версаль, то есть от них отняли все их колонии и все что можно было отнять по тому времени: на Западе — в пользу Франции, а на Востоке — в пользу восстановленной Польши. Во время Второй мировой та же пропаганда говорила о войне исключительно против Гитлера и национал-социалистического правительства. Война кончилась полным уничтожением немецкой государственности и небывалым оккупационным режимом. Сейчас весь западный мир ведет антикоммунистическую пропаганду, но одновременно кричит о русском империализме и восточноазиатской опасности.

Повторяем: нигде, никем и ни в какой форме не дается русским гарантий, что возможная, будущая война — это вопрос перемены в Москве формы правления, а не разгрома и порабощения русского народа по демократическому рецепту, только что проверенному на территории побежденной Германии.

С точки зрения стратегии, обе стороны понимают, что стоят друг против друга два лагеря, восточный — русско-славянский блок, и западный — англосаксонский, с его латинскими и колониальными сателлитами. Промежуточных сил и нейтралитета в этой Третьей мировой нет и не будет. Война разыграется в полном смысле этого слова в мировом масштабе. Стратегия, поэтому, примет размеры стратегии планетарной и будет решать вопросы в до сих пор невиданных размерах. Будущее вооруженное столкновение будет, как мы уже сказали, войной во всех видах и во всех отраслях человеческой деятельности. Война огневая будет на каждом шагу переплетаться с войной политической, идеологически-пропагандистской, финансовой, промышленно-технической и социально-гражданской. Это не будет война национальная или только гражданско-классовая. Нет, это будет смесь войн всех вышеуказанных видов и форм, а главное — смесь войны национально-классовой.

Действие всевозможных «пятых-шестых колонн» будет сильно развиваться в актах всевозможных саботажей и диверсий. Террор и шпионаж дойдут до максимума своих возможностей. «Малая война», то есть партизанщина, с переходом через частичные восстания в прямую революцию будет явлением дня, и представит в своих действиях не отдельные тактически е, ни с чем не связанные действия, а глубоко обдуманную оперативную концепцию, широко распространенную и связанную в одно целое с общим наступательным или временнооборонительным стратегическим планом. Командные посты, правительственные учреждения, железнодорожные станции и мосты, электрические и газовые станции, фабрики и склады, транспортные средства и отдельные нужные люди — все это полетит в воздух, и будет уничтожено не только атомной бомбой западного блока, но и организационной бомбой всевозможных колонн тоталитарной и знающей, что она хочет, восточной федерацией от Берлина до Кантона.

Некоторые доказывают старую военную истину, что никакая армия не может воевать без соответствующих баз и путей сообщения. Да, эта историческая истина была абсолютной правдой до войны 1914 года.

Уже русская Гражданская война ее неоспоримость сильно поколебала. Мы часто воевали и маневрировали, не имея никаких тылов, а на путях нашего снабжения гуляли предтечи будущих «пятых колонн», всевозможные батьки Махно и Ряболовы. Партизанское движение во время Второй мировой на Восточном фронте приняло такие грандиозные размеры, что носило оно уже явно стратегический характер. В тылу 4-миллионной регулярной германской армии, действовавшей в 1944 году на Востоке, на фронте протяжением около 1000 километров, гуляло приблизительно 200 тысяч регулярных и иррегулярных советско-партизанских «банд», которые не давали ни проезда, ни прохода германскому снабжению не только в тылу, но часто даже в непосредственной близости прифронтовой полосы. Отряды эти снабжались и держали связь со своим управлением за сотни, иногда за тысячи километров. Радио, аэроплан, заранее подготовленные склады, запасы, принадлежащие местному населению, добровольцы и парашютисты, мобилизованные и остатки разбитых частей — все это будет питать и строить в тылу продвигающихся армий уже не второй, а третий, четвертый и неизвестно какой по счету фронт. Ни прохода, ни проезда. При таких условиях война долго не сможет кончиться, а о мирной оккупации СССР вообще не может быть и речи. Огневая война никогда не перейдет в «холодную», и даже разгром атомными бомбами фронта и центра сопротивления еще никак не решает вопроса о покрытии американским стратегическим воздушным флотом всего пространства, занимаемого противником от Берлина до Кантона, а может быть, как мы увидим ниже, и Парижа. Против технической бомбы выйдет в бой организационная, а за ней вслед и идеологически-пропагандистская.

Коммунизм — это не партия, а новая материалистическая религия. Ясно выработанная идеология и программа. Высоко стоящие коммунисты, да и много рядовых, это глубоко убежденные в правоте своего дела «жрецы» новой истины. «Внушение и принуждение заставит человечество идти с нами», — сказал «апостол» коммунизма товарищ Ленин. Это же твердит маршал Сталин. Товарищ Молотов недавно сказал: «Хотите ли вы этого или нет, но все пути современного прогресса ведут к коммунизму». В будущей Третьей мировой, со стороны восточного блока, будет выдвинута одна мировая идеология, единый план и полная программная координация действий.

Интересно, с какой идеологической программой будет маршировать на Восток западная демократия? Какую высокую цель и задачу выдвинут вожди капиталистического и буржуазного мира? Сумеют ли они вообще определить, что такое демократия? Пока это только понятие, понимаемое не только в каждой стране, но и в каждой партии, совершенно по-разному. Будет ли это война за идеалы?

Пойдут ли под видом красивых слов на Восток за рынки, за сытый желудок и за уничтожение, после германской и японской, еще и великорусской конкуренции? «Природа не терпит пустоты» не только в физическом мире, но и в психическом. И если англосаксы, как немцы, будут маршировать по заколдованным дорогам, имея в ранце идеологическую пустоту, то в нее сейчас же вольется коммунистическая «правда», и ато-мизированным войскам англосаксов придется идти назад, как пришлось это сделать механизированным немцам, а еще раньше — пехоте шведов, кавалерии поляков и конным полчищам монголов. Ведь величайший военный гений Наполеон прошел через огонь московского пожара, но после парижского погрома ему пришлось навсегда попрощаться и с императорской короной, и с идеалами свободы, равенства и братства. На поле идеологической брани так же, как на поле организационнореволюционном, западный блок, не вылезший еще из демократической мглы, будет иметь дело с противником, хорошо знающим, чего он хочет, и прекрасно подготовленным. На этом фоне война будет проиграна одновременно с падением первой атомной бомбы.

С началом войны Советы на Западе, несмотря на всю видимость наступления, будут стратегически только активно обороняться. Они попробуют, только в большем масштабе, повторить блицкриг германцев. Будет предпринята грандиозная попытка, прорвав Рейнскую линию обороны фельдмаршала Монтгомери, продвинуться на юг и одновременно через Финляндию на север, с целью занятия норвежского побережья, Дании, Голландии, Бельгии и, по крайней мере, Франции. Одновременно, конечно, пойдет наступление в Италию и на Балканский полуостров. Захват этих позиций Советам нужен по двум причинам. Первая: по причине чисто военного характера, чтобы занять выгодные тахтическо-оборонительные позиции. Эти позиции сильно сокращают общую линию обороны европейского полуострова и дают возможность очень активно, сравнительно небольшими силами, оборонять и не допустить будущей высадки крупных десантных сил англосаксов. Это будет повторение немецкого маневра, только без повторения той ошибки, которую сделали немцы оставлением неоккупированной части Франции, предоставлением свободы действия Италии, также Турции и Испании. Советы будут стремиться выйти к берегам Атлантического океана и к северным берегам Средиземного моря. Фронт обороны, вероятно, пройдет вдоль этих побережий, и будут предприняты серьезные попытки, овладев Гибралтаром и Суэцем, закрыть герметически вход в средиземные воды. Занятие этих позиций даст возможность не опасаться диверсий на своих собственных тылах и обеспечит большую свободу маневра по внутренним операционным линиям.

Вторая причина, которая, по всей вероятности, заставит Советскую армию, повторяем, в границах активной обороны, продвинуться на Запад до указанных пределов, — это чисто экономическая. Мы говорили уже в свое время, что техника и промышленность в современной войне играет решающую роль. Краткий взгляд на состояние и соотношение сил этих двух соревнующихся блоков откроет нам глаза на многое. Главным стратегическим сырьем, питающим технику и промышленность современной войны, является уголь, железо, вернее, сталь и нефть. Последнее слово военной техники — уран — пока не подлежит точному расчету. Все это каждая из сторон на своих территориях имеет в достаточном количестве или на территориях, входящих в орбиту их влияний. В производстве же вооружения и транспортных средств имеется налицо большая разница. Над производством и сырьем второстепенного или, вернее, вспомогательного значения, мы, для упрощения задачи, не будем вообще останавливаться. Перед Второй мировой и во время нее на первом месте в деле производства стали-угля, этого решающего фактора военной промышленности, находились США с их производством около 100 миллионов тонн в год. Великобританское производство, которое будет работать совместно с американским, равняется приблизительно 1S миллионов тонн годовой пропускной способности. 115 миллионов тонн стали — вот то количество, на которое, бесспорно, может рассчитывать западный блок.

Под знаком вопроса находится европейская промышленность с ее потенциалом 40 миллионов тонн в год, ибо все будет зависеть от того, для кого будет работать промышленность, то есть будет во время войны оккупировать эту часть Европы. 40-миллионный европейский потенциал складывается из промышленных комбинатов Германии (западная часть), Бельгии, Люксембурга и Франции.

Советская промышленность, по имеющимся в западной разведке данным, производит 30 миллионов тонн стали в год. К этому надо прибавить чехословацкую и польскую промышленность с их 5 миллионами тонн в год и нейтральную шведскую 1,5 млн тонн в год, которая будет, вследствие общего военного положения, по всей вероятности, работать для союза восточных держав. Таким образом, мы видим, что против 115 миллионов тонн англосаксонского военно-промышленного потенциала стоит восточнославянский блок с его 35 миллионами тонн годовой продукции стали. Прибавив к этой продукции нейтральную шведскую и находящуюся в распоряжении Москвы маньчжурскую промышленность, мы получим 40 миллионов тонн стали в год. Ясно становится огромное значение для успешного ведения военных действий, в особенности при затяжной войне, присоединения к своим 40 млн тонн продукции стали еще и европейской, с ее 40-миллионной продукцией. Занятие этих промышленных областей, доведя цифру годовой переработки стали до 80 миллионов тонн, дает советскому блоку более или менее в хозяйственном отношении свои шансы ведения войны с промышленными возможностями англосаксонского мира.