Чтение онлайн

— За Кроки-ра! — закричал я, и всё войско подхватило, — За Кроки-ра!!!

Залп был успешен. Вышка с головой Кроки развалилась и загорелась. Стрелы катапульт выбили из строя сразу несколько человек в одном месте. Судя по крикам, они пробивали людей насквозь, раня стоящих за ними. Перезарядив машины (ох, долгое это дело) мы дали второй залп. Голова Кроки заполыхала вовсю. Зазвучали звуки командных рогов и раковин и противник отступил на двести шагов. Победные крики в нашем лагере отметили первую победу Дома Летучей Рыбы в этой войне.

В это же время двадцать боевых кораблей Острова Торговцев, отделившихся от основной армады, блокировали устье реки и заперли наш флот. Куда ушли остальные, было непонятно. Но семьдесят кораблей Властителя остались в Лазурной бухте. Глубокой ночью, пятнадцать брандеров, спрятанных до поры в маленьком заливчике, тихо подошли к спящему флоту и были подожжены смельчаками, отобранными для этого смертельно опасного дела. Их было сорок пять, по пять человек на брандер. Вернулся тридцать один. Полночи в бухте было светло как днём. Утром, пересчитав корабли на рейде, они поняли, что флот противника уменьшился на двадцать три корабля. Из них четыре боевых. А вот не надо было становиться так близко друг к другу! Обгорелые обломки плавали по всей бухте как символы нашей победы.

А мы это утро встретили в боевом строю. Противник поставил против нас двенадцать тысяч, а три оставил в резерве. Мы выставили пятнадцать тысяч, и пять в резерве, в том числе и две конных тысячи. Но в наших тысячах было по 1100 бойцов, а у них по девятьсот. То есть реально у них было 10800 в поле и 2700 в резерве. Против 16500 наших в поле и 5500 в резерве. Плюс моя гвардия. Двести отличных бойцов в железе. Вот только пехотинцы противника были лучше обучены. Так что нападать мы не собирались. Каждый день шёл нам на пользу. Им негде было взять продовольствие. Некуда девать раненых. И мы защищали своё.

Мы с Баком и воеводой стояли на небольшом пригорке и молчали. Ром распределял мою охрану. Войска расставлены. Укрепления построены. Острые колышки перед строем забиты. Приказы отданы. Чуть позади, там где нас уже нельзя было слышать, стояли гонцы. Войско Повелителя разворачивалось очень неспешно. И вдруг Бак засмеялся.

— Да они же ждут, когда мы побежим! Поэтому и не торопятся! Уже всё ясно, а они всё ждут!

— раздалось на левом фланге, затем перекинулось на центр, и вот уже всё войско дружно пело

Интересный вариант. Быстро переделали.

— Такого они никогда не видели и не слышали, — буркнул воевода, — Может нам ещё и станцевать?

— Если переживём сегодняшний день, то обязательно, — пресёк я ненужное веселье.

— Переживём, Рапи! — сказал подошедший Ром.

— Началось, — напряжённо выговорил воевода.

Особой тактикой атака не отличалась. Да и откуда ей взяться? Это мы пятый год воюем. А вообще, здесь большой войны не было десять лет. А до неё ещё десять. Залп военных машин особого эффекта не дал. Мало их. Но промахнуться по большой толпе ни у кого не получилось. Лучники били эффективнее. Мы их поставили за самым слабым ополчением. Затем в бой вступили острые колышки. Кожаную подмётку армейских сапог они пробивали с первого раза. Попавший «на кол» воин падал, как подкошенный. Об него спотыкался следующий, а третий не мог их не обойти, не перепрыгнуть. Залп их лучников нашим ростовым щитам был не страшен. Кое-как выровняв ряды, воины Повелителя всё-таки добрались до нашего строя и два войска упёрлись друг в друга копьями.

— Ты был прав, Рапи, — выдохнул воевода, — длинные наконечники копий не позволяют их отрубить. А им мы их деревяшки обкорнали!

Ну это опять не я. В смысле здесь я, а на Земле это старая история про щит и копьё. Длинный наконечник метательного копья дороже и тяжелее, но он, вонзаясь в щит, в нём и остаётся. Щит становится бесполезным, а воин без щита уязвимым. Но это всё было на левом фланге, где стояла армия. А вот ополченцы тут же подались назад. Они держали строй, не бежали, но ничего не могли противопоставить слитному напору профессионалов. Пока спасало только то, что врагов было меньше. Воевода помрачнел и обернулся ко мне.

— Может послать им подкрепление?

— Пехота, это такие же ополченцы, а конницу будем беречь до последнего.

— Они не выстоят.

— Отдай приказ начать обходить их строй последней тысячей с правого фланга. И пусть левый фланг усилит натиск.

Забегали гонцы, заревели трубы, начались передвижения воинов. С нашего пригорка было видно, как отступление прекратилось. Но тут противник бросил в бой резервы. Тысяча бойцов побежала к остановившимся пехотинцам правого фланга и пятьсот к начавшему отступать левому.

— Они бросают в бой половину своих резервов!

— В их лагере нет возвышенностей. Вот они и решили, что мы бросили в бой свои резервы. И теперь ясно, что они не поняли, насколько велика наша армия. Тысячу пешего резерва на правый фланг!

Стоящие на другом холме военные машины не упустили свой шанс и удачно отстрелялись по подбегающей тысяче вражеского резерва. Но всё же её удар вновь заставил наш фланг вновь отступить.

— Рапи, — начал Воевода, — а в центре, похоже, стоят наёмники. Они даже наше ополчение сдвинуть не могут!

— Но и мы их не можем потеснить. Будем ждать.

Из нашего строя выносили раненых и несли их в специально подготовленное место, вдалеке от лагеря. Жрецы Томи своё дело знали хорошо. Отдельно складывалось оружие. Оно всё было помечено, так что потом разберёмся где чьё. А вот бойцы противника выходили и выползали из боя сами, помогая друг другу. Из центра их выходило особенно много. И снова противник не выдержал. Пятьсот воинов резерва побежали к центру.

— У них в резерве последняя тысяча!

— Наверняка лучшие из лучших, — проворчал Бак.

— Они отходят! — закричал Ром.

— Всем стоять, — завопил Бак, — это уловка! Мы разомкнём ряды, а они ударят с новой силой!

Но то ли силы были на исходе, то ли без приказа наступать никто не решился, но наш строй не сдвинулся с места. И два войска быстро разошлись, вернее отступали они, а мы не имели сил их преследовать. Раненых они утащили с собой, так что на поле боя остались лежать только убитые. Воевода вскочил на лошадь и со своей свитой умчался командовать.