Первая война Гитлера
Шрифт:
Что касается роли полка в формирующем военном жизненном опыте Гитлера, Кершоу просто отмечает, что "его непосредственные товарищи, главным образом группа связных, уважали его и, похоже, даже положительно любили его". Любой, проверяя доступные историкам источники, относящиеся к военным годам Гитлера, немедленно осознает, что существуют очень веские причины для нежелания Кершоу отделить войну Гитлера от его послевоенного революционного опыта и обсуждать роль, которую играл полк Листа в жизни Гитлера. За исключением небольшого количества писем, открыток и фотографий (главным образом из первой половины войны и главным образом не имевших политического содержания), военного удостоверения личности Гитлера и крошечного числа подобных документов историкам были доступны только послевоенные описания. Главными среди них являются наполовину вымышленная "Майн Кампф" самого Гитлера и идеализирующие его мемуары близких к нему людей.
Очевидной проблемой этих описаний, написанных спустя длительное время после событий, является то, что они гораздо более говорят нам о попытке Гитлера и его товарищей переконфигурировать их военный жизненный опыт для политических (и коммерческих) целей.
Книги, которые не приняли во внимание ограничения этих описаний, в лучшем случае воспроизвели почти все клише и стереотипы о Гитлере и Первой мировой войне, как это сделала книга 2005 года о Гитлере и полке Листа. Её автор не посетил какого-либо архива на немецком языке и, таким образом, даже не осознал, например, что Рудольф Гесс никогда не был в полку Гитлера.
Книги, в которых была понята ограниченная ценность мемуаров Гитлера и его сторонников, всё же не были способны пролить много света на роль Первой мировой войны и его полка в формировании Гитлера. И хотя некогда заявленное утверждение журнала Commentary, что Адольф Гитлер не найдёт много биографов, давно доказано как впечатляюще неверное, период жизни Гитлера в качестве связного во время Первой мировой войны оставался белым пятном вследствие отсутствия легко доступного материала того времени. Это означает, что мы почти ничего не знаем с определённостью о том периоде, который большинство историков теперь рассматривают, как годы формирования Гитлера.
Пригоршня писем, открыток, фотографий и личных документов просто не могут, по-видимому, рассказать нам, сделала ли Первая мировая война Гитлера. И если война "сделала" его, они, вероятно, не могут рассказать нам, полк ли его в целом, группа ли людей непосредственно вокруг него или же влияния за пределами его полка сформировали его. Также они не могут пролить свет на то, насколько типичен был Гитлер для своего полка. Равным образом они не могут разделить относительное влияние войны и революционного периода, последовавшего за войной. Если мы, таким образом, будем полагаться на документы Гитлера периода войны и постараемся избежать, насколько это возможно, мифических и полумифических послевоенных сообщений, то образ, с которым мы останемся, равнозначен фотографии Гитлера в истории полка 1932 года: расплывчатый образ человека без лица.
Единственный способ продвинуться через почти полное отсутствие документов о Гитлере времён войны и тем самым вернуть его обратно в фокус – это рассмотреть его полк в целом. Если мы сможем рассказать историю военного опыта полка Листа, мы сможем увидеть, как Гитлер вписывается в картину. Если информация, которая у нас есть конкретно о Гитлере, позволяет нам получить только размытый нечёткий его образ, но мы можем получить более резкую картину полка в целом (другими словами, большей картины, из которой был вырезан образ Гитлера), то тогда мы сможем реконструировать довольно точный и отчётливый образ Гитлера того времени. Огромное количество информации, которое, вероятно, произведёт такой подход, также позволит нам проверить в гораздо большей степени, какие части послевоенных сообщений обеспечивают нам надёжную информацию. Иными словами, такой подход обеспечивает нас инструментами для включения послевоенных воспоминаний (надёжность которых мы до сего времени не могли определить) в нашу попытку реконструировать точный отчётливый образ Гитлера. Вкратце, полк, в котором служил Гитлер, позволит нам определить, какую роль играл его опыт Первой мировой войны в "сотворении" его.
***
Спустя несколько недель после первого обнаружения фотографии Гитлера в полковой истории от 1932 года я сел в самолёт на Мюнхен, город, который был домом для полка Листа, город, который нацисты рассматривали как свою духовную столицу, и который сегодня является одним из наиболее приятных, либеральных и процветающих мест на земле и домом для Баварского Военного Архива и тем самым для документов полка Листа. Когда я впервые прибыл в Военный Архив, я был обеспокоен: подразумевает ли тот факт, что никто никогда не писал о полке Гитлера, используя источники времени войны, что не существует никаких полезных папок или их не осталось? Когда я пролистывал каталоги, разыскивая бумаги полка, я мог видеть, почему никто никогда не использовал в действительности полковых документов. Списков было немного, и заголовки списков выглядели неприступными. Однако, когда архивариус поместил передо мной каталоги бригады и дивизии, к которым принадлежал полк Листа, я возликовал. Это был драгоценный клад документов о полке Гитлера. Когда я развязал каждую из непрочных завязок, удерживавших вместе толстые стопки документов, покрытых пылью и нетронутых в течение почти девяти долгих десятилетий, картина полка Гитлера стала ещё резче. Однако большим разочарованием было то, что я не мог найти каких-либо документов военной юстиции или писем обычных солдат. Это разочарование длилось только до моего следующего визита в Мюнхен, когда однажды главный архивариус Военного Архива сказал мне, что документы военной юстиции полка на самом деле остались в целости, включая многочисленные конфискованные письма и показания, как солдат, так и офицеров. Они просто никогда не были каталогизированы и отсортированы, и да, меня приглашали использовать их, если я смогу пробраться через горы неразобранных документов.
С того момента, как я в первый раз сошёл с самолёта в Мюнхене в свой первый исследовательский визит в столицу Баварии, одна находка вела к другой. Когда я шире забросил свою сеть, новая информация о полке Листа появлялась почти всюду, куда я смотрел, пока копал достаточно глубоко и не был отвлекаем дочерью ведущего нациста, которая раздражала одного из моих помощников по исследованию, или сомнительными продавцами на рынке антиквариата, которые либо хотели продать мне атрибуты СС, либо не давали мне доступа к своим обладаниям, поскольку я не выглядел сторонником нацистов. Что возникло из хранилищ различных архивов Мюнхена, из писем, что находились в чердаках на протяжении десятилетий в баварской сельской местности, из папок списков членов нацистской партии, равно как из папок ФБР и предшественника ЦРУ в национальных архивах США, из коллекций Института Лео Баека на оживлённых улицах Нью-Йорка и Яд Вашем в безмятежных холмах Иерусалима – то была удивительная история людей из полка Гитлера в Первой мировой войне и того, что стало с ними, когда их прежний товарищ превратился в самого печально известного правителя Германии, какого она когда-либо производила. Эта книга рассказывает их историю, равно как и о военных годах Гитлера. Она рассказывает историю того, как они были вовлечены в трансформацию от относительной политической стабильности девятнадцатого века в наиболее кровавый период истории, какой когда-либо наблюдал мир. Книга описывает их жизнь, как на Западном фронте, так и в Третьем Рейхе солдата Гитлера. Она стремится ответить на вопрос о том, какую роль люди из полка Листа играли в "сотворении" Гитлера.
***
"Первая война Гитлера" описывает военный опыт Гитлера и людей его полка и рассказывает нам их историю в тот момент, когда умирал мир империй девятнадцатого века и был рождён современный век разрушения, тотальной войны и геноцида. Часть I этой книги рассказывает историю влияния на Гитлера и людей полка Листа четырёх лет сражений. Она следует за Гитлером и его товарищами, начиная с дней, когда начало войны вырвало их из своих общин по всей Баварии, через грязные окопы бельгийской Фландрии и северной Франции привело к поражению и их хаотическому возвращению домой в 1918 году. Часть II показывает, какую роль играл военный опыт Гитлера и какую роль люди полка играли в пришествии нацизма к власти в империи Гитлера, равно как и в оккупированной американцами Германии.
Эта книга также поднимает вопрос о том, была ли война переломным моментом или – как это определил Джордж Ф.Кеннан для Европы в целом – "зародышевой катастрофой" в истории Германии. Долгое время историки полагали, что Германия, начиная с эпохи Просвещения, радикально отличалась от любой другой европейской страны и что корни Третьего Рейха находятся глубоко в истории Германии. В то время объяснение Гитлера и хода истории Германии было сравнительно лёгким. В настоящее время, однако, уже немногие историки подпишутся под этой точкой зрения. Новый консенсус (хотя и значительное число историков всё ещё придерживаются старых взглядов) состоит в том, что до Первой мировой войны Германия в действительности вовсе не отличалась от Британии или Франции и что Германия была, во всяком случае, либеральнее царской России. Всё это поднимает вопрос о том, какой эффект Первая мировая война имела не только на Гитлера, но и на немцев в целом. Решения по этому вопросу всё ещё нет. Битва идей теперь бушует между взглядом, который относит почти всю вину на опыт войны – утверждая, что Германия была дестабилизирована войной до такой степени, что подъём правого экстремизма был весьма вероятен, – и тем, который доказывает, что Германия не была политически в почти окончательном упадке с 1918 года. Вкратце, недавние дебаты вращались вокруг вопросов, сама ли война радикализировала Гитлера и его товарищей и превратила их в будущих нацистов, был ли Гитлеру и его товарищам оставлен шанс, когда они вернулись с войны в конце 1918 года, или же их политические убеждения к 1918 году уже полностью сформировались.
Если подвести итог, в центре книги имеется пять вопросов: радикализовала ли война в политическом смысле Гитлера и его товарищей, другими словами, превратила ли война людей полка в потенциальных нацистов (которые не обязательно, но легко могли быть превращены в нацистов); или же они были политизированы только в результате своего послевоенного опыта в форме чрезвычайной экономической неустойчивости, боязни коммунистической революции, воспринимаемой несправедливости Версальского мира и победы правых? Было ли вообще большинство людей полка политизировано опытом жизни во время или после войны? Какую роль люди полка и миф о них играли в основании Третьего Рейха и в поддержании функционирования гитлеровской Германии? И наконец, что, возможно, самое важное, книга поднимает вопрос о том, насколько типичным продуктом своего полка был Гитлер.
Последний вопрос по существу, – это тот же самый вопрос, что поднял Стефен Фрай в книге "Делая историю" (Making History). В этой книге британского писателя, остроумной и комедийной, молодой аспирант Кембриджа, историк, чей отец выполнял медицинские эксперименты в концентрационном лагере, намеревается ретроспективно изменить ход истории. Его единомышленник строит машину времени, которая позволяет им посылать вещества обратно во времени и отравить колодец на улице, на которой живут родители Гитлера. Старший Гитлер становится импотентом, и младший Гитлер никогда не рождается. Однако альтернативная история, которую невольно запустили персонажи в книге Фрая, более ужасна, чем история, которую они пытались предотвратить от разворачивания. Потому что место Гитлера занимает молодой офицер из полка Гитлера. Глодер, молодой офицер, меньший волокитчик и лучший организатор, чем Гитлер. Глодер заполняет вакуум, созданный в Германии Первой мировой войной и её последствиями, беря на себя роль, выполнявшуюся Гитлером. Что за этим следует – это более "совершенный Холокост".