Первая война Гитлера
Шрифт:
Даже в начале войны лишь меньшинство в полку Листа были добровольцами. Из солдат, которые присоединились к подразделению к концу 1914 года, добровольцами были не более троих из десяти. В первой роте, к которой принадлежал Гитлер, цифры были даже ниже. Более 85 процентов из его роты были в отличие от него не добровольцами, но призванными на военную службу.
Группа, которая больше всего соответствовала утверждению нацистов о том, что полк Гитлера был добровольческим подразделением, по иронии судьбы была еврейской. Это были люди, подобные Лео Гуггенхайму, который недавно вернулся из Италии, где он провёл шесть месяцев, изучая итальянский язык, и немедленно с началом войны стал добровольцем. В целом три из шести евреев в RIR 16 в 1914 году были добровольцами. Однако высокий процент добровольцев среди евреев был просто результатом чрезвычайно высокого уровня образования и социального происхождения евреев в полку Листа. В сравнении с протестантами и католиками подобного социального статуса, процент добровольцев среди евреев не был необычным. Вопреки публичному образу полка, только относительно небольшое количество добровольцев были студентами либо университета, либо высшего учебного заведения (менее 5 процентов). Тем не менее, стоит отметить, что количество добровольцев среди всех студентов в полку было ошеломляющим (72 процента), независимо от их религиозных истоков.
Без сомнения, подавляющее большинство в полку (более 70 процентов) не прошли предшествовавшего военного обучения, как и Адольф Гитлер, в отличие от Альберта Вайсгербера. Тем не менее, они вовсе не были добровольцами. Они были членами дополнительного запаса (Ersatzreserve). Все взрослые мужчины в имперской Германии в теории были военнообязанными. В действительности, однако, вооружённые силы Германии не имели возможности и финансовых ресурсов, чтобы призывать более 55 процентов мужского населения каждый год. Большинство из тех, кто не служил, просто никогда не были бы призваны. Однако, меньшинство среди тех, кто не служил, в начале были призваны, но были направлены прямо в дополнительный запас (Ersatzreserve). Новобранцы, назначенные в дополнительный резерв, были обычно людьми, которые рассматривались недостаточно годными для службы в армии в мирное время, но всё же достаточно годными, чтобы быть призванными в случае войны. Таким образом, полк Листа состоял не из радостных добровольцев, как Гитлер, но из разношёрстной компании наполовину годных людей, сформированной в чрезвычайной попытке вооружённых сил Германии наскрести армию, достаточно большую, чтобы вывести из игры Францию до ожидаемой войны с Россией.
***
В середине августа Гитлер и его однополчане начали подготовку в местах по всему Мюнхену. У них теперь было меньше двух месяцев, чтобы подготовиться к своему боевому крещению в том, что станет Первой битвой на Ипре. 8 сентября полковник Юлиус фон Лист, 49-летний профессиональный военный, который только что был назначен командиром полка, произнёс следующие приветственные слова для Гитлера и его товарищей новобранцев:
Товарищи! Я приветствую от всего сердца и с уверенностью всех офицеров, докторов и служащих, всех унтер-офицеров, сержантов и рядовых. Полк, состоящий большей частью из необученных людей, ожидается быть готовым для маневренного развёртывания в течение нескольких недель. Это трудная, но не невозможная задача с тем замечательным духом, который воодушевляет всех членов этого полка… С божьим благословлением, начнём нашу работу для кайзера, короля и отечества!
Жизнь в Мюнхене, как вскоре осознали Гитлер и его новые товарищи, разительно изменилась с началом войны. Власти Баварии из-за войны даже отменили знаменитый мюнхенский Октоберфест.
Единственное, что располагавшийся в Мюнхене полк Листа разделял с добровольческим подразделением, было то, что его люди были чрезвычайно не готовы и не тренированы для реальностей военного дела. Так как военные казармы Мюнхена не имели лостаточно места для всех новобранцев и добровольцев, Гитлер, Золледер, Вайсгербер и другие, кто станет их товарищами, были размещены в нескольких спешно переделанных школах. Гитлер теперь носил первую униформу в своей жизни – простую зеленовато-серую военную форму с вышитой надписью "RIR 16" на погонах и красной полосой по бокам брюк, которые ему было строго приказано не утюжить. Он должен был заправлять брюки в свои новые кожаные сапоги и надевать толстый ремень поверх форменной куртки. Так как запасы шлемов и армейских ранцев исчерпались, Гитлер и его товарищи были снабжены простыми рюкзаками и клеенчатыми шапками с серым тканевым верхом, которые, как предполагалось, придадут шапкам вид шлемов. Солдаты полка Гитлера, таким образом, должны были идти на войну с головными уборами, не обеспечивавшими практически никакой защиты, и которые, как они обнаружат, с расстояния выглядели для других готовых схватиться за оружие германских войск как британские шлемы. Как явно выказывало их новое бедное снаряжение, Вайсгербер и Гитлер состояли в полку, который был, и будет продолжать быть, на не очень высокой ступеньке иерархии в баварской армии.
Во время учебы в Мюнхене Гитлер и другие прежде необученные люди в полку Листа вскоре узнали, как функционирует их полк и какое место он занимает в вооружённых силах Германии: это был один из более чем 400 пехотных полков, часть вновь сформированной 6-й Баварской Запасной дивизии (6th Bavarian Reserve Division, RD 6), которая включала всего 4 запасных пехотных полка, а также подразделения кавалерии и артиллерии (6-й Баварский Запасной кавалерийский полк и 6-й Баварский Запасной артиллерийский полк), а со временем также инженерную роту (6-ю Баварскую Запасную сапёрную роту). Баварская армия, со времени основания Германского Рейха в 1871 году сохранившаяся в качестве полуавтономной в составе вооружённых сил Германии, теперь, в отличие от мирного времени, была под верховным командованием германского кайзера. Воинские контингенты меньших государств Германии давно были интегрированы в прусскую армию, но более крупные государства сохранили свои собственные армии, что означало, что вооружённые силы Германии состояли из отдельных армий Пруссии, Баварии, Саксонии и Вюртемберга. Родственными полку Листа были RIR 17, R1R 20 и RIR 21, которые были полками схожего социального вида с полком Листа. Каждый из полков был основан в одном из военных округов Баварии. Тем не менее, хотя большинство состава каждого полка происходило из своего военного округа, все четыре полка также получили весьма значительное число новобранцев не из этих своих военных округов, придавая полкам всебаварский характер. Как вскоре обнаружили товарищи по оружию Гитлера, каждые два запасных пехотных полка были объединены в бригады: RIR 16 и RIR 17 (два полка из Южной Баварии) образовали 12-ю Баварскую Запасную бригаду; а RIR 20 и RIR 21 из Франконии в Северной Баварии сформировали 14-ю Баварскую Запасную бригаду.
Когда полк был готов идти сражаться, он состоял из трёх батальонов, поделенных на четыре роты. Каждый батальон включал тысячу человек. Однако число людей, которые прошли через полк в течение войны, было гораздо больше. Списки служивших включают до 16 000 имён солдат, бывших в составе полка в какое-то время между 1914 и 1918 годами. Тем не менее, истинное число людей, служивших в полку, меньше, поскольку многие числились в более чем одной роте полка. Например, существует две записи для Гитлера: одна для 1-й роты, в которой он служил в течение первого года войны, и другая для остального времени войны, когда он служил в 3-й роте. Батальонами и ротами командовали опытные офицеры, включая графа Юлиуса фон Цех-Нойхофен, бывшего губернатора германской колонии Того, который не командовал военным подразделением в течение семнадцати лет, но теперь был ответственным за батальон Гитлера.
До начала октября Гитлер и люди полка прошли ускоренный курс обучения для солдат в Мюнхене, тренируясь стрелять, устанавливать палатки и кипятить питьевую воду на фронте. Однако вследствие недостаточности снабжения и как ещё один знак того, что RIR 16 был близок к концу "пищевой цепочки" вооружённых сил Германии, полк Листа тренировался с устаревшими винтовками, которые функционировали иначе, чем винтовки, которые полк должен был использовать, попав на фронт. Для большинства, включая почти наверняка Гитлера, это был первый раз, когда они коснулись оружия.
***
Гитлер был типичным представителем своего полка в том, что средний возраст солдат полка Листа был очень близок к возрасту Гитлера, которому было 25 лет при начале войны. Почти 60 процентов солдат родились в диапазоне пяти лет от даты рождения Гитлера. Самые старые родились в 1870-х, но их число было чрезвычайно мало, в то время как 18,5 процентов родились после 1895 года. В подразделении Гитлера преобладали фермеры, сельскохозяйственные рабочие, торговцы и ремесленники. Почти треть работала в сельском хозяйстве, а около 40 процентов были торговцами или ремесленниками; 7,5 процентов – квалифицированные рабочие, 7,7 процентов – служащие, 4,9 процентов имели свой собственный бизнес или были владельцами собственности, почти 2 процента были студентами университетов или высших учебных заведений, 3,6 процента – специалистами или преподавателями, а ещё 3,6 процента были несельскохозяйственными слугами или подёнными работниками. Полк в основном был сформирован из призывников из Мюнхена и Южной Баварии (80 процентов), Однако только лишь несколько больше половины состава полка пришли из самой Верхней Баварии. Гитлер был не единственным солдатом, который вырос или жил вне пределов Баварии. В целом 4,4 процента вышли из регионов за пределами Баварии (из которых примерно половина из-за границы). Более половины состава полка Гитлера вышли из сельских общин. Четверть даже вышла из деревень с менее чем 100 жителями. Лишь слегка больше, чем каждый десятый солдат, пришли из городов от малого до среднего размера, в то время как треть членов RIR 16 жили в более крупных городах, огромное большинство из которых жило в Мюнхене. В целом двое из десяти солдат вышли из столицы Баварии. Многие из солдат из сельской местности и из Мюнхена жили в мирах, весьма далёких друг от друга.
Жизнь за пределами Мюнхена и больших городов была деревенской и традиционной. Это был регион маленьких городов и деревень, а в предгорьях Альп – одиноких ферм или деревень, состоящих из горстки молочных ферм, постоялого двора и церкви. В отличие от северной Баварии или многих частей Пруссии, фермы продолжали быть маленькими семейными предприятиями, какими они были на протяжении сотен лет. В 1907 году менее 40 процентов ферм в южной Баварии использовали какую-либо механизацию. В сельской жизни доминировали местные фермеры, которые были патриархами в своих общинах. Жизнь в сельской Баварии была больше похожа на жизнь сицилийских деревень, которые породили мафию, чем на жизнь в Мюнхене, не говоря уже о Берлине или индустриальных городах Рура. Более половины баварского населения жили в местах с менее чем 2000 жителей, в сравнении с примерно третью населения по всему Германскому Рейху. В Нижней Баварии почти 70 процентов населения всё ещё работало в сельском хозяйстве. Гораздо больше, чем это было в остальной части Германского Рейха, люди в баварской сельской местности всё ещё жили в мире, в котором доминировали местные, или, лучше сказать, баварцы. Местные видели себя баварцами и людьми из определённой деревни, и католиками, но не прежде всего немцами. Если они думали о своём монархе, то им в голову приходили баварский король и замки сумасшедшего короля Людвига[4], но не кайзер Германии и дворцы Потсдама.
Население сельских регионов южной Баварии было по большей части аполитичным, по привычке голосующим за католическую Партию Центра на каждом голосовании. С началом военных действий население не только в Ландсхуте Гиммлера, но также и в сельской местности реагировало на войну со страхом и беспокойством. Когда Бальтазар Брандмайер, 22-летний строительный рабочий из сельской местности Верхней Баварии, который станет служить с Гитлером, получил на почте свою повестку, то его мать и сестра не возрадовались, но разразились слезами. Они не смогли выдавить ни единого ободряющего слова. В коллективной памяти сельского населения южной Баварии отрицательные воспоминания о войне соперничали с памятью о победоносной войне с Францией 1870-1871 гг. и часто преобладали над ней. Фермеры беспокоились о том, что произойдёт с их фермами, если их призовут, особенно поскольку русские сельскохозяйственные рабочие в южной Баварии вынуждены были покинуть свои места работы после начала войны. Были широко распространены сообщения о жёнах и матерях в слезах. Некоторые неженатые молодые люди рассматривали начало войны как возможность увидеть мир, но преобладающей реакцией был пессимизм. Как результат, правительство Баварии вынуждено было распространить слухи, чтобы подстегнуть воинственные настроения, такие, как то, что французы бомбардировали железнодорожную линию рядом с Нюрнбергом, и то, что существовал широко распространённый шпионаж. В попытке увеличить поддержку войны среди прихожан католические священники в Южной Баварии зачитывали письмо от баварских епископов во время мессы, говоря им, что эта война оборонительная, к которой Германия была принуждена.
В то время как в сельской местности Баварии, таким образом, всё ещё доминировали фермерство и католицизм, как это было сотни лет, и в то время, как в сельских регионах Баварии военного энтузиазма относительно не хватало, Мюнхен в конце восемнадцатого и в девятнадцатом веках превратился в прекрасный столичный город. К началу Первой мировой войны как грибы росли муниципальные и частные здания в стиле art deco, при этом процветали либерализм и социал-демократия. Голосование за социал-демократов и либеральные партии было в Мюнхене столь большим, что даже в целом по Верхней Баварии, несмотря на её сельские районы, которые чем угодно, но не склонными к либеральным или социалистическим политическим идеям, социал-демократы получили 33,6 процента на выборах в рейхстаг, в то время как различные либеральные партии получили 17,2 процента голосов. Положение с искусствами в Мюнхене делало его возможно самым либеральным и космополитичным из всех городов Германии. Ленин, который жил в Мюнхене за несколько лет до Гитлера, был прельщён его левой политической субкультурой. Под эгидой благосклонного и – в сравнении с существующими альтернативами – прогрессивного королевского дома, Мюнхен людей декадентского искусства и Мюнхен Ленина мирно сосуществовали с традиционным консервативным образом жизни и с растущим числом промышленных рабочих. Только чрезвычайная политическая и экономическая неустойчивость послевоенного Мюнхена обеспечат взрывную питательную среду для общественных отношений и тем самым создадут условия, при которых сможет расцвести национал-социализм. На выборах 1912 года в Верхней Баварии никакая радикальная правая партия не получила какого-либо существенного количества голосов, о которых стоило бы говорить. Даже консервативная партия получила меньше половины процента голосов.